– Как насчет королевской короны?
Аленика звонко рассмеялась, показав белые зубы.
– Зачем она тебя!?
– Просто хочу, – Свист пожал плечами.
– Будешь сидеть в своей лесной развалюхе, курить свою вонючую траву, а на твоей грязной башке будет сиять корона нашего славного владыки… – рисуя эту картину, нелюдь расхаживала по хижине, ища свои сапоги. – Я бы на это посмотрела!
– Без нее не возвращайся, – кивнул Свист.
Он стоял, упершись спиной в стену и сложив руки на груди, и его взгляд перемещался по хижине вслед за фигурой нелюди. Она перескакивала от одного угла к другому, вытаскивая из завалов необходимые в пути предметы и помещая их в тощий заплечный мешок.
– Ну, не скучай тут сильно, – весело сказала Аленика.
Закончив собираться, она повесила мешок на костлявые плечи, выглядывающие из-под слишком широкого ворота мужской рубахи. После этого нелюдь проворно спрыгнула из домика на дереве на землю – лестницей она принципиально не пользовалась.
– Счастливо сдохнуть, ушастая, – пожелал ей Свист, стоя у дверного проема и смотря на Аленику сверху.
– В какой стороне Нейвер?
– Вон там, – лесник махнул влево. – Иди прямо, через двое суток выйдешь к реке, переплывешь, протопаешь еще несколько часов и упрешься прямо в стены столицы.
– Смотри, чтобы Равва не спала на моей кровати! – велела Аленика и, махнув леснику рукой, вдруг исчезла.
Свист застыл. Он поморгал, протер глаза, но, когда взглянул на место, где стояла девчонка, там было пусто. И следов на земле не было.
– Чертовщина какая-то…
Проворчав это, лесник вернулся в хижину, где взялся готовить ужин.
Он взглянул на заправленную подстилку нелюди, на ее драгоценный мешок, и понял, что она еще вернется. По крайней мере, рассчитывала на это.
– Я съем все свои носки, если она вернется с короной! – сообщил он Равве. Та угрюмо на него посмотрела. – Ну, или дам их съесть тебе.
Солнце уже садилось, тени от деревьев с каждой минутой становились все глубже. Скользя по изнанке мира, Аленика ликовала! Ее сознание расплывалось по стволам и листьям, старательно избегая освещенных пятен, и неслось вперед с небывалой скоростью.
Когда время, которое девушка могла проводить в тени без последствий, кончилось, она вылетела на землю прямо из воздуха и приземлилась в кувырке, звонко рассмеявшись.
Вот она, свобода! Скользить по ночному лесу, не чувствуя препятствий!
Поднявшись с земли, Аленика ухватилась за лямки заплечного мешка и бодро пошагала вперед, встречая наступающую ночь.
Когда сознание перестало расплываться, а мысли двоиться, Аленика вновь нырнула в тень и продолжила путь по изнанке. Она уходила туда еще несколько раз, и к утру уже была у реки.
На сон она устроилась на дереве – так, как ее учили родители. Быстро насобирала из лесного мусора небольшую лежанку на ветвях повыше, и, свернувшись клубком, вскоре уснула. Следующая ночь должна стать самой важной ночью в ее жизни.
Вечером девушка пересекла реку, прячась в тенях на дне, и остановилась у стен города, чтобы снять бинты. Глаз она пока тревожить не решилась и соорудила на лице косую повязку из темной ткани, которая удерживала бы веко закрытым.
От мыслей о том, как она выглядит, Аленика не могла перестать глупо улыбаться. Коротко стриженная, словно мальчишка, лопоухая, в старых обносках какого-то нескладного паренька, да еще и с разбойничьей повязкой на глазу. Если в городе ее увидят стражники, потащат в тюрьму, даже имени не спросив: она выглядела, как настоящая преступница. Более того, через несколько часов она именно ей станет.
Сегодня у Аленики совершеннолетие, – двадцать лет, – и она собиралась отметить это событие по-особенному. Девушка хотела приобрести пару безделушек, а потом заглянуть в гости к главе церкви, посмотреть, что лежит в ящиках его стола.
Проходить через ворота, охраняемые стражниками, иначе, как по тени, было бы верным провалом, потому первый шаг в столицу нелюдь сделала в подворотне. Это был тот самый темный переулок, где месяц назад ее с Есенем встретил Свист, и оттуда она отправилась в место получше.
Было около шести вечера, на улицах района Торговцев гуляли пары и семьи, некоторые спешили домой. Аленика шагала мимо них, с любопытством разглядывая прохожих: за месяц она здорово отвыкла от горожан, городских домов и городских запахов, и теперь с интересом прислушивалась к своим ощущениям.
На девушку бросали любопытные взгляды, некоторые даже останавливались, но никто не подходил, чтобы узнать, что с ее глазом или ушами. Пусть пялятся, если только они не стражники. Аленика не смущалась. Она искала лавку с одеждой.
Когда жила в «Выдре», девушка часто слышала по вечерам разговоры наемников, которые обсуждали свое снаряжение, выясняя у кого лучше. Из всех подслушанных разговоров выходило, что лучше у тех, кто брал в лавке под названием «Именем Короля».
– Добрый вечер, – сказала Аленика, ввалившись внутрь. Тяжелая дверь поддалась не сразу, потому девушке пришлось упереться в нее всем своим весом.