– О, совсем нет, – старик улыбнулся и покачал головой. – Вставай и уходи, если хочешь. За дверью никого нет, мы тут одни.
Монах недоуменно обернулся на дверь. Там было тихо.
– Против тебя один только немощный старик, о могучий сын Ишимера, – продолжил тот, озорно улыбаясь. – И все, что мне нужно, это узнать, чего ты хочешь.
– Я хочу исследовать душу, – ответил Мартин, подумав над вопросом старика. – Хочу разгадать тайну кружева, его устройство и связь с гобеленом мира.
– Замечательно, – кивнул старец. – Я слышал, ты уже многого достиг в своих исследованиях. Результаты впечатляют.
Мартин промолчал, хотя слова старца были ему приятны.
– Удивительно, что в твоем монастыре не уделили твоим занятиям должного внимания, это преступная халатность со стороны братьев. Ты не прошел дальше послушничества… просто смешно, – старик нахмурился, а потом заговорил очень серьезно. – Послушай меня, Мартин. Твои открытия – это новый шаг для всех живых. Церковь Черных Куполов необходима, мир полон опасностей, которые могут заполонить его и уничтожить, и с каждым днем их число растет. Истэка одна из немногих таких опасностей, проникших в нашу обитель из более жестоких и опасных мест, но есть и другие, они слабее, но их во много раз больше. Однако силы, которыми мы боремся с ними, не принадлежат нам, мы их лишь одалживаем – одалживаем у богов, чьи возможности не безграничны. Так не может продолжаться вечно. Мы сами должны уметь защищать себя и этот мир от того, что проникает к нам из брешей.
Мартин начал понимать, о чем говорит старец, он весь обратился в слух.
– Ты, Мартин, можешь стать ниточкой, которая приведет человечество к независимости от богов. Вот, о чем я говорю. Твои исследования бесценны, я один из тех, кто это понимает, и так вышло, что в моей власти дать тебе все необходимое. Нужно только твое согласие.
– Согласие на что?
– На то, чтобы вернуться в лоно церкви. Ты получишь соответствующий сан, тебе предоставят доступ к любым библиотекам, обученные молодые люди с похожими идеями встанут под твое руководство.
Мартин сидел перед стариком, словно окаменевшая статуя. Мысли роились у него в голове, перемешиваясь одна с другой, безумные картины прошлого и заманчивого будущего.
– Я не тороплю тебя, хорошенько подумай, время есть. Идем, я дам тебе копии записей, которые ты сможешь отнести Истэке.
Мартин поднялся и словно во сне проследовал за старцем в черной рясе. Тот провел его через секретный ход, завешенный гобеленом. Внутри оказалось только два больших стеллажа, один был заполнен на половину, другой на две трети. Они подошли к тому, где записей было больше.
Просмотрев свитки, старик вынул несколько и вручил их Мартину.
– На этих полках собрано все, что касается Демонтина, – сказал монах, осмотрев шкаф и заметив наверху соответствующее имя. На другом шкафу имени не было, но что-то подсказывало Мартину, что, если бы записи относились к одному существу, то и стеллаж был бы один, но больших размеров. – Был и другой демон?
– О, это долгая история, – отмахнулся старец. – Может быть когда-нибудь ты ее узнаешь. Разумеется, если согласишься на мое предложение, узнать ее будет значительно проще.
Старик проводил Мартина до ворот и пожелал удачного пути.
– Я буду присматривать за тобой. Знай, что ты можешь согласиться в любой момент, в любом храме будут ждать тебя, – сказал он напоследок.
Мартин кивнул, а затем развернулся и пошел в лес, а старик смотрел вслед монаху, пока тот не скрылся за деревьями. Спустя несколько лет Мартин узнал, что в ту ночь говорил с патриархом Мефодием.
Монах добрался до города и вручил Демонтину свитки, они вместе просидели над записями несколько месяцев, прежде чем им удалось ввести Истэку в состояние мертвого сна. Все это время они продолжали путешествовать, добрались до фестиваля, обещанного Инге, и участвовали в паре заварушек, связанных с извечной охотой белых сов на Демонтина.
После того, как научился входить в состояние летаргического сна без посторонней помощи, Истэка попрощался с монахом и северянкой, оставив их дальше бродить по свету.
Мартин так и не рассказал никому о своей встрече со старцем, колдуну не стал говорить, чтобы не спугнуть его, а Инге… Ингу он просто боялся разозлить. Мартин помнил, что однажды она уже чуть не ушла от него, и не хотел, чтобы она испугалась и снова пригрозилась уйти. Монах не представлял, как будет жить без ее насмешливого взгляда, без вида этих дурацких тонких косичек и длинного вздернутого носа с нюхом на отменные неприятности. Он не признавался себе, но именно она была той самой причиной, по которой он никак не мог решиться принять предложение патриарха.
Девушка понятия не имела о том, что за мысли начали бродить в голове у Мартина, когда он иными вечерами подолгу засиживался у костров. Белые совы его теперь словно не замечали, к монастырям с их библиотеками он стал спокойнее, и это Ингу только радовало. Она решила, что после встречи с Демонтиным Мартин, наконец, утолил свою жажду запретных знаний.