На следующий день Вольга встал поздно. Вечером, вымывшись, он перестирал всю свою одежду, пока была такая возможность. До сих пор царевич с трудом заставлял себя возиться в грязной воде и ловить выскальзывающее мыло, однако это рабское занятие было для него и вполовину не так унизительно, как собственная вонь. В деревне, где за него стирала Нана и где всегда была возможность вымыться, особенности нового тела почти не беспокоили его, однако в дороге они превратились в настоящее проклятие.
Дожидаясь, пока высохнет одежда, развешенная по всей комнате, Вольга валялся в кровати, наслаждаясь безмятежным утром, пока это было возможно. Однако в полдень явился хозяин и заявил, что, что если сенари не собирается оплачивать следующий день, то должен немедленно уйти. Пришлось собрать еще влажную одежду и убраться с постоялого двора, пока сторожилы снова не изваляли в пыли.
Омин рассказал все необходимое еще вчера вечером, но они условились встретиться и сегодня: Вольге нужно было оружие. Побывав в Ордене и получив самый старый меч, царевич уверенно направился к северным воротам города. Всего шестеро суток пути, и он окажется возле рощи, где находится заколдованная купеческая дочка.
Все дни пути Вольга ночевал в лесу. И хотя уже началось лето, ночи в Рашемии по-прежнему были холодные и по утрам сенари всегда шмыгал носом и мучился от боли в горле. Пределом его мечтаний была теплая палатка, котелок побольше и мешок сушеных трав, из которых можно было бы сварить чудесный отвар. Однако ничего из этого он покупать не собирался даже после того, как получит деньги: Вольга не сомневался, что рано или поздно его письма дойдут до Евы и тогда за ним приплывут из дома. Он отправится на Охмарагу, обучится управлять новой стихией и все будет, как прежде.
Когда сенари думал об этом, его сердце билось чаще, а иными особенно одинокими вечерами глаза начинало постыдно щипать от мыслей о доме. Вольга готов был отдать все на свете, лишь бы снова увидеть отца и брата, встретить любящий взгляд Евы, услышать визгливый голос Мокши… о, он согласился бы часами слушать бредни Эльги, лишь бы только они с ней снова сидели в его личном саду, где стояло нескончаемое лето!
Одним из вечеров по пути к спящей девице Вольга сидел на берегу реки возле чахлого костерка. Он только что поужинал несоленым заячьим мясом и снова думал о доме. Слушая, как журчит вода, и глядя в звездное небо, сенари затянул одну из охмаражских песен.
Голос у Вольги был сильный, а за время одинокого путешествия через всю западную часть страны петь он выучился отлично, так как это было его единственное развлечение. Он даже придумал несколько собственных песен, две на языке сенари и одну на человеческом.
Вольга пел, не стесняясь ночной тишины, и даже в этих глухих местах у него быстро появились внимательные слушатели.
Со стороны реки раздался громкий всплеск, словно в воде прыгнула гигантская рыба, и вскоре к берегу подплыла бледная девушка с неестественно большими глазами. Она сложила руки на траве и положила на них голову, слушая, как Вольга поет. Царевич заметил русалку, но не стал обрывать песню. За первой появились и остальные, которые устроились на берегу рядом с сестрой.
– Как красиво, – проговорила нечисть тоненьким голосом, когда сенари закончил петь.
– О чем ты пел? – спросила другая. Она медленно вытянула из воды свое бледное тело, – обманчивая медлительность, руки у русалки были такие же сильные, как у взрослого мужчины, – и уселась на берегу, поближе к царевичу. Вода стекала с ее волос прозрачными струйками, они обрисовывали все изгибы ее тела заманчивыми бликами в свете огня.
Заметив, что внимание появившегося на их берегу мужчины полностью приковано к вылезшей на землю сестре, остальные три русалки последовали ее примеру. Сверкая большими глазами всех цветов, они изгибались одна обольстительнее другой, как бы невзначай касаясь друг друга.
– Да, о чем твоя красивая песня? – спросила одна из русалок, рыженькая, проведя рукой по своей шее.
Серая кожа сенари покрылась розовым румянцем, Вольга улыбнулся от удовольствия, чувствуя, как по телу расплывается приятное тепло, однако он не позволил этому чувству перейти определенные границы. Сенари уже слышал про русалок, живущих в реках Рашемии, и сейчас был рад, что нож, подаренный Евой, был у него на поясе.
– О сыне воды, который влюбился в дочь пламени, помолвленную с царевичем, – охотно объяснил он, рассматривая прекрасных девушек.
– И как же сложилась его судьба? – спросила темненькая, томно перебирая волосы скромно молчащей блондинки.
– Царевич и сын воды сразились, но ни один не смог победить и оба они погибли. А девица не вынесла горя и сбросилась в жерло вулкана.
– Как грустно, – сказала рыженькая, во все глаза смотря на сенари. Вольга ласково улыбнулся ей, и она, приободренная, подобралась чуть ближе. За ней последовали ее подруги.
Стая волчиц.
Их и Вольгу разделяло два метра и гаснущий костерок.
– Вы живете в этой реке? – спросил царевича, его голос оставался непринужденным, а налившиеся синим глаза озорно блестели.