Нелюдь был одет в истрепанную одежду из шкур, его грудь перетягивали ремешки бесчисленных сумок и мешков, белоснежные перистые волосы покрывал слой серой пыли, она же осела на лице темными чумными пятнами. Запах от сенари шел такой, что приличные люди шарахались от него во все стороны.
Вольга потратил последние деньги на то, чтобы отправить письмо на Охмарагу. Существовал закон, по которому все изгнанные сенари лишаются права приобретать вещи из родной страны и даже отправлять письма родственникам, они обречены на скитания в одиночестве до конца жизни. Именно за такого изгнанника Вольгу и принимали: стоило ему лишь приблизиться к торговым судам Охмараги, огни-охранники не двусмысленно вскидывали руки. Даже рабы не желали с ним разговаривать.
В конце концов царевич подкупил местного бродягу, чтобы тот подошел к одному из рабов и попросил его доставить письмо наложнице, которая живет во дворце, якобы его сестре. Царевич потратил уйму времени на то, чтобы объяснить нищему свой план, но в конце концов все, как ему показалось, получилось. Рабы всегда помогают своим сородичам на материке, особенно, если у тех есть на Охмараге родственники.
Вольга не знал, дойдет его письмо или нет, он мог только надеяться, что рабы сумеют доставить послание по назначению. Теперь все, что он мог, это смиренно ждать ответа, который может и не прийти.
С тех пор, как ушел из деревни Наны, сенари успел хлебнуть немало. Все его имущество составляли вещи, необходимые в дороге, – селяне снарядили его так хорошо, как только могли, – и один драгоценный камень, который оставил этот трус Святослав, прежде чем удрать с другими охотниками.
Вольге никогда в жизни не приходилось задумываться о том, как потратить меньше денег, но ему хватило благоразумия продать камень и выручить за него пятнадцать драконов. Однако две трети он спустил в первом же городе, не пожелав ночевать в дешевой ночлежке и есть простую еду. Очень быстро от пятнадцати драконов осталось только несколько коней, которые царевич экономил, как мог, ведь путь до единственного портового города, где пристают суда с Охмараги, занимал никак не меньше трех месяцев. Вольга спал в лесу, когда было возможно, и питался дичью, которую ловил. Если ночь заставала его в городе, он голодал, потому что денег хватало только на ночлег, который чаще всего представлял собой лавку за печкой или даже хлев.
Ко времени, когда добрался до Кхани, Вольга не видел кровати уже полтора месяца, не мылся неделю и пару дней не брал в рот ничего, кроме тухловатой воды из фляги. Половину последних денег он отдал за бумагу и чернила, а оставшееся – бродяге на пристани. Теперь этот бродяга с целым конем в кармане был богаче, чем царевич Охмараги.
Вольга пробовал обменять что-нибудь из своих вещей на ночь в таверне, где смог бы вымыться и поесть, но ничто из его обносков не привлекло внимания хозяев. Царевич прогоняли прочь снова и снова, так продолжалось до вечера. Совершенно обессиленный, Вольга в очередной раз получил грубый отказ, и на этот раз его самообладания не хватило на то, чтобы закрыть глаза на невежество очередного нерадивого человека. Разозлившись, он принялся крыть хозяина, на чем свет стоить, а за одно и судьбу, которая заставила его, царевича Охмараги, побираться в дешевых трактирах, словно нищего. Эта вспышка гнева кончилась предсказуемо: несколько громил выволокли Вольгу вон и бросили на дорогу, с грохотом захлопнув за ним дверь.
Ловя на себе любопытные взгляды немногих прохожих, одна обувь у которых стоила дороже, чем все его вещи, сенари готов был удавиться от позора. Его кожа приобрела насыщенный голубой оттенок, больше всего хотелось завыть, однако он взял себя в руки и поднялся.
Пока Вольга поправлял на спине многочисленные сумки, позади него скрипнула дверь, выпуская наружу невысокого мужчину довольно щуплого сложения. Поискав взглядом сенари, которого только что вышвырнули вон, он тут же обнаружил его на другой стороне улицы и поспешил туда.
Мужчина был одет как гражданин среднего достатка и, встав возле Вольги, он брезгливо повел носом, стараясь избавиться от стойкого душка, парящего возле сенари.
– Чего тебе? – недобро проговорил Вольга, вонзив в пялящегося на него мужчину холодный взгляд.
– Вы и правда царевич Вольга? – спросил тот, заикнувшись. Темные глазки испуганно мигнули за нелепыми круглыми очками, когда царевич нахмурился, однако говоривший не отступил. – Я слышал, что Вольга пропал, а потом на острове Ковена один сенари ветра заявлял, что он царевич. И вот здесь вы кричали, что вы царевич… это правда?
– Сенари никогда не лгут.
Эти слова были произнесены таким тоном, что у мужчины не осталось сомнений: перед ним стоит особа высоких кровей.
– Кажется, у вас проблемы с деньгами, – снова заговорил тот. – А я могу помочь вам их решить. Вы можете заработать, и, прошу заметить, неплохо заработать.
– О чем ты говоришь?