Аленике стало не по себе от взглядов, которые бросали на нее соратники. Она уже видела смерть, – на ее глазах погибали воры на особенно опасных вылазках. Но теперь было другое, этих людей вели не их решения, они были вынуждены идти на верную смерть, потому что кому-то нужно было идти. Глаза солдат пустели, становились прозрачными, как у нечисти, – мертвых, которые не утратили памяти о жизни, – но на девушку они смотрели жадно, требовательно, как игрок смотрит на вращающуюся рулетку, поставив свои последние деньги.
С каждым часом ожидания становилось все хуже, и к ночи оно сделало свое черное дело: Аленика отупела от напряжения и плохо соображала. Ей казалось, что она не готова, что не справится и все пойдет не так. Оправдывая ожидания соратников, она уже начинала жалеть о своем решении.
Один Эмбер, казалось, не чувствовал никакой опасности. Он находил самые непринужденные слова для всего вокруг, его улыбка лечила от любых мыслей.
Аленика не выдержала и подошла к нему, когда поняла, что и ей нужен этот свет.
– Как это будет? – спросила она. – Что мне нужно будет делать?
– Просто иди вперед, – ответил Эмбер, встречая ее взгляд надежной улыбкой. – Когда увидишь орков, стреляй в них, но держись подальше.
– Как много раз ты сталкивался с ними так близко?
Капитан задумчиво почесал кудрявый затылок, округлив глаза. Он не помнил.
– Много, – только и смог ответить он.
Аленика кивнула, задержав взгляд на земле. Эмбер сжал ее плечо.
– Главное не теряй голову, – сказал он.
Горн прозвучал в полночь: орки выдвинулись из лагеря, они собирались пробить себе дорогу к проходу, через который сутками раньше прошел отряд Эмбера. Это был единственный путь в нагорье, по которому можно было провести орудия до Первой гряды.
Стараясь держаться возле знакомых лиц, Аленика шла в толпе солдат, все они двигались вперед, к открытому пространству. Вдалеке слышались раскатистые орчьи кличи, бряцание их железных подвесок и глубокое рычание тех, кому особенно не терпелось.
Сердце девушки тревожно билось, страх охватывал ее с каждым залпом кличей, но под ним оцепенение растворялось. Шагая им навстречу, нелюдь словно погружалась в сон, липкое и вязкое небытие, где все было ненастоящим, – и любая ошибка тоже была ненастоящей.
Она просто шла вперед, а потом, когда увидела звероподобных нелюдей, она отправила им над головы яркий светляк, который осветил ее взводу врагов, а затем сплела заклинание. Не самое аккуратное плетение, но его хватит. Она выпустила стрелу в тесные ряды серокожих, Эмбер закричал и, взмахнув острой саблей, первым бросился в бой. Орчий воин понесся к нему, двухметровая махина, один удар которой мог снести молодому капитану голову. Однако Эмбер действовал быстро, он пригнулся, его сабля нашла незащищенную щель в плетеных доспехах, пробралась к животу нелюдя и на камни брызнула темная кровь.
Аленика видела, как к Эмберу бросился другой орк, как навстречу нелюдю выбежал другой мужчина из отряда, как орк занес свое оружие… Все произошло само собой, так быстро и естественно, словно иначе и быть не могло. Опомнившись, девушка вскинула руки и сплела еще одну магическую стрелу, вложила в нее все силы, которые сумела собрать за пару секунд. Та вонзилась в голову серокожего, впиталась в глаза, и он рухнул замертво.
Эта сцена стала последним, что девушка запомнила отчетливо. Спасаясь от дубин и ядер, Аленика уходила в тени кишащих вокруг людей и орков, чтобы тут же выйти и жалить врагов смертоносно магией. Она не думала о изящности заклинаний, о том, какое плетение подействует лучше, это был удел обычных магов, чья магия в чистом виде не могла причинить сильного вреда. Суть же магии скахтьярнов была в том, что она убивала сама по себе, и усилия приходилось прикладывать как раз для бытовых мелочей. Однако, чтобы убить, необходимо было вылить никак не меньше тридцати сильф, потому большая часть орков, попавших под руку нелюди, лишь слабели.
Девушка старалась держаться возле своих, помогала им, но вскоре потеряла их всех. Толкаясь среди других солдат, она не могла разобрать даже в какой части поля находится, а врагов отличала только по росту и запаху.
Пушки и орудия палили залпами, уши от взрывов давно заложило, но оно было даже к лучшему.
Один из орков подобрался слишком близко, он взмахнул своей дубиной, но она рассекла воздух: Аленика исчезла, чтобы в следующий миг очутиться за спиной врага. Последнее, что враг испытал перед смертью, – жжение внизу позвоночника, которое проникло в мозг разъедающим разрядом.
Прошло время, девушка вымоталась, шныряя от одного врага к другому, шум битвы вибрировал в костях, голова стала тяжелой. Где-то кричали, что орки зашли слишком далеко вперед, где-то – что их удается теснить обратно. Девушка понятия не имела, что нужно делать, куда идти и чего добиваться, потому продолжала обливать врагов магией и пыталась найти хоть кого-то из своего взвода.