Леннайи-самоубийцы в горах были не в новинку, потому упрашивать ее долго солдат не стал и очень скоро отправился своей дорогой. Только скрывшись за поворотом, Аленика нырнула в тень, она быстро вернулась к лагерю, а там пряталась, пока взвод не ушел достаточно далеко от мест, где ее могли бы оставить.
Девушка вышла к товарищам из ночной тени на их первом привале.
– Я останусь с вами, – отрезала Аленика, когда Эмбер накинулся на нее с упреками. – Я решила.
– Твое геройство никому не нужно, ты понятия не имеешь, на что идешь! Я не позволю тебя!
– Ты меня не заставишь, – сказала нелюдь и демонстративно сложила руки на груди. Весь ее вид показывал, насколько Дюшес бессилен перед ее решением. – Я остаюсь.
– Дюшес, без мага нам кранты! – перебил капитана один из солдат. – Она наш последний шанс, может, так выживет хоть кто-то!
– Она ребенок! – крикнул капитан, не оборачиваясь.
С этими словами он подошел к девушке и, схватив ее за руку, силой повел обратно к лагерю.
Однако стоило им уйти подальше от света огня, Аленика нырнула в тень и высвободилась из рук капитана. Его пальцы сжали воздух.
– Я остаюсь, Эмбер, – проговорила она, вставая за ним.
Резко обернувшись, капитан различил в темноте очертания нелюди. Свет далекого огня пробивался сквозь широкие уши, подсвечивая тонкую розовую кожу, изумрудный глаз сиял решительностью.
– Ты думаешь, что смерть это благородно, – сказал он, когда они уже ушли от лагеря. – Но
– Я не собираюсь умирать, – ответила девушка. – Меня ведет долг, и я его исполню. Ты мне не помешаешь.
– И что это за долг?
Сказать ему про Валдиса? Нет, она не станет. Сейчас это будет неправильно.
Вместо ответа Аленика молча пошла к устроенному лагерю. Эмбер пришлось последовать за ней.
Поступок юной нелюди не удивил солдат. Решение девушки могло спасти им жизни, однако только глупец пойдет на верную смерть. А глупцы в рядах к беде. Девушкой не восхищались, – все решили, что у нее не в порядке с головой, и в чем-то были даже правы, – но и не упрекали, потому что, сумасшедшая или нет, она оставалась единственным магом в их взводе.
Путь в глубь гор продолжался несколько дней. Несколько дней среди камней и пыли, редкой сухой растительности и криков хищных птиц, охотящихся за сурками и другой мелкой живностью. Ноги болели от ходьбы по острым камням и каменистым холмам, петляющим то вверх, то вниз, солнце слепило глаза, холод пробирал до костей, но хуже всего была вонь товарищей. Вся вода, которую солдаты видели за эти дни, была у них во фляге, нечем было даже чистить зубы. Аленика обходилась бытовой магией, она не жалела сил и выглядела так, что можно было хоть на прием к королю, но вот остальные… жалкое зрелище.
Наконец, за одним из поворотов показались сплошные темные скалы, закрывающие горизонт до середины небосвода. Чтобы увидеть их вершины, приходилось задирать голову, так что солнце слепило, а ведь они уже были на неплохой высоте. Это был Черный Котел.
Среди скал разбилось два лагеря – орчий и нейверский. Они были так далеко друг от друга, что снаряды не долетали, однако открытое пространство позволяло отлично слышать, что происходит в другом лагере. Они были слишком далеко и в то же время слишком близко.
Уже много лет это место не знало покоя, напряжение звенело в воздухе над людьми и нелюдями, и воздух от него был такой тяжелый, что грудь сдавливало. Здесь границы между живыми и мертвыми были тонки как нигде: живые стояли одной ногой в могиле, а в жилах многих мертвецов кровь стояла еще теплая.
Наскоро сколоченные палатки, сваленное оружие, пушки, машины, больные, здоровые – все смешалось в одно пестрое полотно, которое растягивалось на полтора километра.
Отряд Эмбера отметили у командира батальона, а после выделили им место под ночлег и раздали паек.
Аленику поставили готовить. Те солдаты, которые ушли к Котлу раньше, присоединились к взводу за обедом и поделились тем, что узнали за последние дни. Нелюдь, вопреки обыкновению, осталась есть со всеми, чтобы услышать новости среди первых.
– Я слышал, орки двинут сегодня, – сказал один из мужчин, когда все собрались у костра с полными тарелками. Аленика правда старалась, но стряпня у нее всегда выходила премерзкая. – Говорят, ждут ночи.
– А чего не прямо сейчас? Так хоть сапоги бы чистить не пришлось, – одна из женщин. На ее лице, как и на лицах остальных, застыла нервная улыбка в преддверии скорой битвы. Передавая – билет на скорый поезд в реку Жизни, это все знали. – Скажи, ушастая, ты хоть раз убивала?
Аленика покачала головой.
Ее ответ стал только убедил остальных в том, что, когда прозвучит рог, лучше мысленно попрощаться с родными и помолиться богам. Девчонка, которая ни разу не убивала, – вот и вся их гарантия на жизнь. Никто не сомневался, что, когда дойдет до дела, хрупкая нелюдь сляжет первой или попробует сбежать.