Орк посмотрел на ведьму. До смерти напуганная девчонка… люди жалки, раз берут в свою армию женщин, да еще таких слабых. Без своей магии она не могла убить и горного суслика. Взгляд Рагчи снова потянулся к амулетам.
– Мой друг ранен, – продолжила Аленика, отметив, с какой жадностью орк смотрит на них. – Нам нужно добраться до лагеря, до врача.
Орк вздохнул.
Он знал, что должен был сделать – он должен был забрать две жизни из ожерелья, вернуть его девчонке и уйти, сделав вид, что он никого не встретил. Однако в руках орк держал надежду на то, что, если в последние дни он попадет в плен, его отпустят. Гарантию того, что леннайи, даже если решатся на очередную подлость, свойственную их расе, оставят Рагчу в живых. Нанизанные на веревку дары спасут его отовсюду, и отказаться от амулетов теперь, когда они сами легли в руки, а война почти закончилась, орк не мог. Но забрать его, оставив подругу Валдиса загибаться от зараженных рваных ран с мертвецом на руках он не мог тоже, – этот поступок будет лишен чести. И хотя армия Нейвера вскоре падет, эта ведьма не должна погибнуть от гиен того, кто видел долг жизни.
Привести ее в лагерь и показать шаману, – двадцать лет назад это был бы выход. Двадцать лет назад долг, даже данный врагу, был законом, но не теперь. Теперь орки жаждут крови, они хотят кормить нейверскими костями своих мохнатых гиен, и Рагча не знал силы, которая сможет усмирить их ярость. Если он приведет девчонку в лагерь, ее убьют.
– Будь здесь, – сказал он, посмотрев на нелюдь.
Аленика лишь коротко кивнула.
Орк развернулся и скрылся за холмом вместе со своими гиенами.
Оставшись одна среди камней и холмов, посреди палящего солнца, нелюдь судорожно вздохнула, взглянула на лежащего рядом Эмбера.
Они застряли посреди пустыни, возле лагеря орды, которая со дня на день двинется по этой дороге. Голод, жажда, раны… и все, что она может, это оставаться на месте и ежесекундно вслушиваться в тишину нагорья, различая тихое дыхание капитана – есть оно или уже нет. Пусть нелюдь не могла даже вообразить, какое такое чудо могло спасти их, но пока Эмбер дышал, оставалась надежда.
Солнце достигло своего пика, а затем покатилось вниз. Каждая минута жизни была для девушки вечностью, и вскоре она поддалась желанию лечь возле капитана и уснуть – она не знала, проснется ли еще, но ей было уже все равно. Боль от воспалившихся ран, голод, жажда и жара, которые она испытывала много дней, стали невыносимы.
Когда солнце зашло и Железное нагорье погрузилось в сумерки, на дороге раздались шаркающие шаги. Аленика их не услышала и не проснулась. Не проснулась она и тогда, когда один из орков подхватил ее и перекинул себе за спину. Второй пришедший бережно взял на руки Эмбера, и после этого нелюди двинулись прочь.
Они нашли в скалах пещеру повыше и устроили нейверцев там. Один из орков, старый и низкий, остался внутри, а второй, – это был Рагча, – тщательно вымел дорогу пучками трав, сбивающий нюх гиен. Этими же пучками он выложил вход в пещеру, и после стал смотреть за работой шамана.
Сперва тот занялся мужчиной, а затем нелюдью – хотя Рагча просил его сначала осмотреть ее, так как у нее, в отличие от другого, были все шансы дожить до утра. Но шаман Кензи никогда не отличался покладистостью, Рагча не удивился бы, если бы старик сделал это ему назло.
Когда Кензи занялся девчонкой, она очнулась и попробовала отбиться от него, но старый орк сунул ей под нос тряпку, пропитанную ядреным раствором, и нелюдь снова уснула, не мешая ему больше работать.
Когда оба нейверца были перевязаны, Рагче оставил в пещере сверток с едой и водой на несколько дней, а затем они с Кегизи ушли обратно в свой лагерь. Шаман будет молчать о том, что видел, а это значит, подруга Валдиса будет в безопасности, пока не сможет продолжить путь к своим. Через несколько дней раны начнут затягиваться, а ее приятель умрет уже сегодня ночью, и тогда ее жизнь будет зависеть лишь от нее самой. Это все, что Рагча мог для нее сделать.
Аленика очнулась перед самым рассветом. Раскрыв глаза, она с удивлением обнаружила, что все ее раны перевязаны грубой, но чистой серой тканью и, судя по запаху, обработаны.
Заметив возле себя сверток, из которого выглядывал кусок сушеного мяса, Аленика набросилась на него, как оголодавший зверь. Она не ела уже два дня и заглатывала пищу целиком, почти не жуя.
Пока утоляла голод и жажду, она почти забыла о лежащем неподалеку Эмбере, а когда вспомнила, долго боялась взглянуть на него. Она не знала, что будет делать, если обнаружит, что он умер.
Однако в конце концов Аленика заставила себя посмотреть в сторону товарища, и оказалось, что, вопреки всем опасениям он пережил ночь и теперь дышал ровнее, его кружево стало ярче. Борьба еще не была окончена.
К вечеру Аленика доела всю принесенную орком еду, и это придало ей сил для предстоящего пути по теням. Для Эмбера такой переход был опасен, духи набросятся на его ослабевшее кружево, но или они рискнут, или он погибнет здесь.