– Роберт сказал, похищенных в Конево нелюдей держат в крепости и изучают, пытаются возродить скахтьярнов, чтобы передать их способности инквизиторам. Люди, которые похитили Кенри и сожгли особняк, тоже работали на церковь, на Мартина. Сейчас Кенри еще в крепости, но я уверена, что вскоре они уедут оттуда, чтобы в армии не задавали вопросов по поводу нелюдей и экспериментов. Мне нужно попасть туда скорее, чем Кенри снова увезут.
– Тогда я отправляюсь с тобой, – заявил Эмбер.
– Чтобы я снова тащила твой зад через тень? – Аленика криво улыбнулась. На самом деле в Крепости ее ждут дела, о которых Эмберу знать необязательно: вместе с Кенри она собиралась найти еще двоих. Последнего охотника на скахтьярнов, светлого леннайя из Татяхе, и Истэку Демонина, могущественнейшего мета-мага. – Нет уж! Одна я доберусь туда быстрее. Ты придешь с остальными, тогда и встретимся.
Воин хотел возразить, но нелюдь покачала головой: она не уступит.
– Тот ланк, который вылечил тебя, – сказала она напоследок. – Он просто лекарь, он ничего с тобой не сделал. Присмотри за ним: когда все кончится, он должен быть в безопасности. Кажется, бедняге и так досталось, его не должны взять вместе с Мартином.
– Конечно, – пообещал Эмбер. – Удачи тебе.
Девушка признательно кивнула. Она встала и вышла из шатра, скользнув по тени к себе, чтобы забрать немногие вещи. Все, что она привезла из города, досталось оркам после Черного Котла, но, когда она снова вернулась в лагерь, ей выдали минимальное снаряжение и необходимые личные вещи.
Однако у шатра ее уже поджидали. Трое солдат стояли внутри, двое снаружи, и Аленика поняла, что вещи придется оставить. Выругавшись, она нырнула обратно в темноту и пустилась в сторону Крепости-на-Перекрестке, а следующим утром Эмбер увидел ее имя в списке разыскиваемых дезертиров.
Леннайи, ланки, слевиты, люди, даже сенари: все они смотрят на орков свысока. Причиной тому то, что у серокожих никогда не было своего покровителя в поднебесье. Столетиями они существовали в борьбе за право называться полноценной расой, и теперь, когда победа над Нейвером была близка, орки должны навсегда встать вровень с остальными. Им нужен собственный бог, и они обратились к человеку, который знал, как сделать святого из любого бродяги
Как появились боги?
Никто не помнит, с каких времен на Скаханне люди стали задаваться этим вопросом. Однажды великий воин взобрался на самую вершину Арда, участок под его ногами откололся от горы и Кирик вознесся в поднебесье, туда, куда не ступала нога смертного.
Почитающие Кирика при жизни, после его вознесения основали его культ, они заглядывали в зеркала и молились, произнося вслух его имя, просили совета или помощи. И однажды Кирик ответил. Перед внутренним взором молящихся предстало лицо, каким вознесшийся обладал при жизни, и голос из ниоткуда заговорил с ними. История не сохранила, кто стал первым говорившим с богом, и о чем он спрашивал, но с того дня земные стали верить в высших существ, обитающих в парящих под небом скалах.
Вслед за Кириком появились другие. Боги рождались и исчезали, никто не знал, как это происходило, но чем больше земных посвящало богу свои сокровенные помыслы, тем сильнее он становился. Если же вера слабела, слабел и бог, пока не растворялся в небытие вместе со смертью последнего верующего.
Как создать бога?
Когда мудрейший из серокожих, вождь всех племен орков Унгар задал этот вопрос Мартину, монах не смог ответить ему. Он знал, как пробудить святое пламя, но создание богов – к этой загадке он только подступался.
Для армии серокожих, в сердце которой находится Мартин, он не больше, чем розовощекая обезьяна, и, если он не скажет вождю того, чего тот хочет, никакое святое пламя не спасет монаха от гнева воинов. Если бы не угроза, о которой нужно было предупредить Унгара, Мартин никогда не стал бы рисковать жизнью и приходить к орде.
Сейчас он сидел на коленях напротив кресла вождя, в его шатре. Между ними горел костер, что означало мир и добрую волю обоих, – однако его пламя грозило вот-вот угаснуть.
– Боги есть мы, – произнес монах, подбирая слова. Он говорил на языке серокожих довольно скверно, но его знаний хватало, чтобы его понимали. – Они отражение наших молитв и наших представлений о них. Если орки хотят заручиться поддержкой покровителя из поднебесья, они могут молиться одному из младших богов, сделать его сильнее и могущественнее. Тогда он передаст часть своего могущества орде.
– Орде нужен свой бог, – Унгар поморщился, его узкие вертикальные ноздри на миг закрылись, а раскосые желтые глаза превратились в щелки. – У каждой расы есть свой!
– Пантеон принадлежат всем, – возразил Мартин. – Скажи своим воинам восхвалять Арана, бога отваги, и он станет вашим защитником в поднебесье. А сейчас такой защитник нужен вам, как никогда.
Монах многозначительно посмотрел на Унгара.