Увидев его, Аленика отметила, как он вытянулся, насколько увереннее держался… теперь он был совсем взрослый.
– Чем ты тут занималась!? – шутливо возмутился ребенок, оборачиваясь на сидящую за столом Полли. – Опять чаи гоняла с?…
Когда мальчик увидел сидящую возле Кудо нелюдь, он мгновенно узнал ее. Да и мог ли забыть? Он помнил каждую жилку в ее изумрудной радужке, каждый изгиб ее длиннющих ушей, каждый ее коготок…
Аленика быстро поднесла к губам палец, умоляя его не выдавать ее. Кенри, чье изумленное лицо не осталось незамеченным, спохватился и подыграл.
– У нее уши размером с мои локти! – выпалил он. – Как ты с такими ходишь вообще!?
– Кенри! – возмутилась Полли. – Немедленно извинись!
– Простите, тетя, я не сдержался, – послушно сказал ребенок, но в его голосе не было ни капли сожаления. Он смотрел на нелюдь во все глаза, в них уже блестели слезы. У наемницы здоровый глаз тоже вдруг зачесался.
– У Аленики были такие же, они тебя почему-то не удивляли, – проворчала Полли, вставая и направляясь к плите. Замечание Кенри было шуткой, но даже от шутки домохозяйке стало стыдно: она совсем забыла о своих обязанностях воспитательницы.
– Нет, у Аленики были совсем другие, – произнес мальчик, усаживаясь за стол. Он все еще смотрел на свою наставницу, которую до сих пор считал мертвой. – У нее у кончиков были плавнее, а у этой острые.
– Ее зовут Никади, – Кудо представил ему свою новую знакомую. – Никади, это Кенри, скахтьярн-полукровка.
– Приятно познакомиться, Кенри, – сказала та, подав мальчику руку.
– И мне приятно… – он пожал ее своей еще небольшой ладошкой. – …ушастая, – прошептал он, быстро сморгнув набежавшие слезы. – Хочешь, я покажу тебе свою коллекцию камней?
– Это очень интересно, – кивнула та.
– Прямо сейчас?
– А почему бы и нет?
Кенри встал и Аленика тоже.
– Что, ты идешь смотреть с ним камни!? – изумился Кудо. Ему не понравилось, что девятилетка забирал у него подружку, которую, как он считал, он уже почти охмурил.
– Я ненадолго, – кивнула та.
Кудо изумленно проводил ее взглядом.
– Это все потому что во мне больше древней крови!… – перед уходом Кенри обернулся и показал ему язык.
Мальчик отвел Аленику в свою комнату на самой высокой башне, весь путь до туда они держались за руки, но не сказали друг другу ни слова. Только когда остались одни за закрытой дверью, они прижались друг к другу.
– Почему ты раньше не пришла!? – спросил Кенри, всхлипнув. Он задрал голову, чтобы смотреть в лицо наставнице, и та опустилась перед ним на колени. – Я так ждал!…
– Я не знала, где ты, не знала даже, что ты жив! – призналась она. Открытый глаз заполнили слезы.
Кенри схватил за повязку на глазу и потянул вверх, снимая ее. Ему открылся невидящий перламутровый глаз и белесый шрам от ожога. Мальчик провел по рубцу на веке пальцем с небольшим коготком, затем потрогал короткие волосы. В них забилась горная пыль, некоторые пряди застыли сосульками и пахло от них отнюдь не духами.
Аленике стало неловко за свой вид.
– Ты никак из помойной ямы вылезла?
– Из Железного нагорья… но там не чище, – девушка улыбнулась. – Извини, бежала со всех ног, некогда было прихорашиваться.
– Что ты там делала?
– Я искала способы наказать человека, который позволил Демонтину тебя похитить и который причинил другим людям очень много вреда…
– Не говори со мной, как с ребенком, – Кенри нахмурился. – Истэка забрал меня, чтобы возродить скахтярнов. Я рад, что он сделал это, я и сам бы пошел, если бы отец разрешил: но он ведь не разрешил бы! Ему просто нельзя о таком знать.
Удивленная тоном мальчика, Аленика молчала.
– И вообще, не стыдно тебе было обманывать меня? – продолжил он. Темные бровки еще были нахмурены, но на лице заиграла лукавая улыбка. – Пряталась от меня в тенях, пока я искал тебя по всему саду! У меня теперь эта… детская травма!
Нелюдь тихо рассмеялась.
– Я ждала, пока ты найдешь меня на обратной стороне, – когда она улыбнулась, последняя слеза стекла по ее щеке. – Меня тоже так научили.
– Проклятие! – выругался он, чувствуя, как сильно начинают болеть глаза при взгляде на ее улыбку. – Ты хоть знаешь, как я люблю тебя, паршивка!?
Он снова шагнул к своей наставнице и обнял ее так крепко, как только мог.
– Кто научил тебя так ругаться!? – возмутилась она, стискивая мальчика в ответ.
– Демонтин! Он многому научил меня, смотри!
Кенри отстранился и, приняв правильную стойку, сплел магическую стрелу. Она с треском впиталась в камень в стене, оставив темный след.
– Ставлю десять очков, ты так не сможешь! – гордо заявил ребенок.
Не удержавшись, Аленика встала. Она сплела самое сложное боевое заклинание, какое знала, и выпустила его из окна во флюгер на соседней башне. Его снесло, словно пушечным ядром.
– Ладно, уела… – произнес Кенри, поспешив стереть с лица удивлением. Уши девушки приподнялись от самодовольства. – Все равно я хочу сказать, что Истэка хороший человек, – опомнился мальчик. – Он вывез всех слуг, убедил Ванда раздать им денег и перевезти на другой материк, он разрешил Полли остаться со мной, а ты… мне жаль, что так вышло с тобой. Я слышал, ты попала в тюрьму.