Мартин беспомощно взглянул на селян, но те стояли и с интересом наблюдали за происходящим. В конце концов монах не придумал ничего лучше, чем откинуть паренька к мужикам покрупнее, а девицу оттащить себе за спину.
Однако, мужики не стали останавливать взбеленившегося подростка, и он снова бросился к девице, которую монах с трудом удерживал за спиной. Парень рычал, словно бешеная собака, едва не брызжа слюной. Мартин пробовал отойти от него, велел прекратить, но тот не слышал, только пытался добраться до девчонки – звереныш словно загрызть ее собирался! Не выдержав, монах с размаху ударил его по лицу, так что подросток отлетел на несколько метров и повалился на землю.
Прошла секунда, затем другая… парень не вставал.
– Ты что, грохнул его!? – воскликнула девица, вырвавшись из рук Мартина. – Совсем у тебя крыша отъехала!?
Селяне, стоявшие до сих пор словно истуканы, после этих слов ожили. Поднялся крик, все бросились к лежащему на земле парню.
Монах, совершенно ошеломленный произошедшим, стоял пару секунд на месте, а потом тоже поспешил к телу, расталкивая селян.
– Да отойдите!.. – рявкнул он, когда его попытались оттолкнуть. – Я могу помочь!
– Помог уже!…
– На детей бросаться вздумал, ирод!
– Ребенок!? – изумленно воскликнул Мартин, высоко подняв брови. – Да это бешеный пес!
В конце концов ему удалось растолкать жителей деревни. Добравшись до паренька, он уселся рядом. Секунда, и монах уже смотрел на изнанку мира, тщательно изучая кружево парня.
– Жить будет, – проговорил он, проведя ладонью над его головой.
Призвав внутреннее пламя, монах глубоко вздохнул и попробовал коснуться им помятого участка кружева. Однако, после такой вспышки гнева огонь стал непослушным и слабым: хватило только на одну неяркую искру.
Мартин разочарованно вздохнул. Его сила шла не от бога, а лишь от него самого. Теперь, когда медитация, призванная укрепить внутренние каналы, была прервана, а кружево кипело от гнева, ни о какой созидающей силе и речи быть не могло.
– Проспится и придет в себя, – сказал монах, поднимаясь. Стоило ему отойти от паренька, как к тому сбежались причитающие женщины. Громче всех голосила мать непутевого чада.
– Знаешь, шел бы ты отсюда, – недобро проговорил староста, приблизившись к монаху. – Ребенка уложил, совести у тебя нет! Не рады тебе здесь.
Мартин оторопело посмотрел на старосту.
– Но ведь он сам драться лез, все видели! – возмутился он. – Он первый начал!
– Тебе что, пять лет!? – воскликнул мужик. – Ты, бычина окаянный, на кого руку свою пудовую поднял!?
Мартин только взмахнул руками.
– Да он девицу хотел побить! Мне надо было стоять в стороне!?
– Ха! Инга сама не цыпленочек, тоже мне, защитник выискался! Иди отсюда, пока цел!
Монах покачал головой, пораженно смотря на неразумного человека.
Подумать только, и это его, Мартина, в монастыре считали сумасшедшим! Да видели ли они мирян вообще, эти почтенные старцы!?
Оставаться в деревне ему уже и самому не хотелось. Не получив ни обещанной за работу еды, ни припасов, Мартин развернулся и пошел прочь из селения, к дороге вдоль леса.
По пути он пытался успокоиться, но снова и снова ловил себя на том, что возмущенно высказывает свое мнение о людях деревьям вокруг.
– Нет, ну это нужно быть такими глупцами! Они вообще видели его глаза!? Да он же одержимый, не меньше!… Как еще объяснить такое!? Бросался на меня, как взбешенное животное!… Что я должен был делать, спрашивается?
– Да ты и сам хорош, чуть не пришил этого хлюпика! – вдруг раздалось за спиной монаха.
Вздрогнув, Мартин обернулся.
За ним шагала долговязая девица с двумя короткими тонкими косичками, свисающими вдоль вытянутого лица. Она зачем-то сняла свое платье, которое висело на ней, словно на пугале, и вырядилась в рубаху со штанами. На плечах у нее болтался самодельный плащ – повязанный веревкой на шее разодранный мешок, – а за спиной висела сумка.
– Ты что тут делаешь? – недоуменно спросил монах, посмотрев сначала на девицу, а потом на деревню, еще виднеющуюся вдалеке.
– Как что? – криво ухмыльнулась девчонка. – Сбегаю с тобой!
– Ты что, сумасшедшая? – изумленно спросил Мартин. – А ну иди обратно!
– Я!? Ха! Да я понормальнее тебя буду! – фыркнула она, утерев рукавом кончик острого носа. – Пошли-пошли, нечего нам тут делать! – с этими словами она бодро зашагала дальше, уходя вперед по дороге. – Меня тут все равно не любят: девчонки дуры, а парни завидуют, что я их всех выше. Я вообще не хочу быть клушей деревенской, я наемницей буду! Путешествовать, бороться с разбойниками… ты бы видел, как я палкой махаю, очешуеешь просто!
– Я не шучу, быстро возвращайся! – говорил Мартин, устремившись за несносной девчонкой. – Мне не нужны неприятности!