Короткая дистанция, позволяющая ударить лишь раз. Но мы вложили в тот удар всё, что имели. И я говорю не про силу, не про ману, не про души, которые питали наши клинки. Не про это, но про убеждения. Про веру. Мы вложили свою уверенность, свои желания, свои сердца, полыхавшие огнём, который невозможно потушить. Два разных существа. Два одинаковых существа. Близкие и далёкие одновременно.
Один из клинков Палача треснул, и тени душ вокруг взвыли в последний раз, исчезая. Пространство приобрело прежние цвета, небо позеленело, земля и монолит — потемнели. Лезвие остановилось у самого горла Сэма, так и не затронув плоть. Может, я и был достойным, чтобы победить Хранителя Торна. Но лишить его жизни должна была Исполнительница.
Его оранжевые глаза потухли. Закрыв их, он шумно втянул носом воздух, затем медленно выдохнул, ожидая. Я отошёл в сторону, предоставляя коню бездны свободное место. Серый силуэт приблизился, глядя прямо на Сэмюэля.
— Я рад, что встретил тебя, — проговорил он. — Что мы прожили свои жизни вместе. Сейчас моё время уходить… И я счастлив. Потому что ты не стала такой, как я.
— Сэм… — с дрожью в голосе сказала Исполнительница Желаний. — Мне жаль.
— Всё в порядке, — чуть улыбнулся он. Маленькая дуга жёлтого цвета — изгиб губ. — Можешь… Сказать мне кое-что в последний раз… Это моё последнее желание, хорошо?
— Конечно, — с готовностью ответила моя знакомая. — Я люблю тебя, Сэм.
Золото клинка вновь вспыхнуло, и лезвие погрузилось в грудь чёрного силуэта по самую рукоять. Я наконец-то узнал это оружие. Единственный раз, когда оно промелькнуло в памяти, был больше пяти тысяч лет назад. Такой же меч сжимала в руках Анна во времена гражданской войны в Раю. Уникальное оружие Хранителя. Клинок, спасающий души, отвергающий смерть и воспевающий жизнь. Клинок, который конь бездны никак не мог получить. Да что там — он бы его и в руки-то взять не сумел.
Меч Справедливости.
Сэм захрипел, схватившись за аккуратное навершие рукояти. Провернул, погружая в своё сердце и её. Его тело засветилось вслед за лезвием. Я рефлекторно прикрыл глаза, услышав лишь короткий крик со стороны Исполнительницы Желаний. А когда слепота прошла, на пустой и мёртвой земле, возле огромного чёрного монолита, на планете, ставшей настоящим кладбищем надежд и стремлений, осталось лишь двое существ.
Серое тело опустилось на колени, золотой меч медленно обратился в прах. В абсолютной тишине раздался тихий плач. Горькие слёзы покатились по безликому лицу, падая на покрытую трещинами почву. И тут же испарялись, не выдерживая температуры. Кап. Кап. Кап. Шипение всё нарастало, и небольшой дымок вскоре пошёл уже повсюду. Зелёные небеса орошили Торн дождём. В первый раз за много лет.
— Ты могла просто сказать, — обронил я, развеивая клинок Палача.
— Я — конь бездны, — донеслось со стороны Исполнительницы. — Я не могу испытывать чувств, кроме искусственных, кроме тех, которые обязана по долгу службы…
— Ну, ну, хватит, — аккуратно похлопал я её по плечу. — В тебе всё ещё есть душа.
— И ведь знала, что так будет… — продолжала хлюпать носом фигура бездны. — Но не хотела… Упорно не хотела…
— В этом вы с Сэмом похожи, — вздохнул я, опускаясь на чёрную землю рядом с Исполнительницей Желаний. — Что же всё-таки случилось здесь много лет назад?
Пауза протянулась долгих пять минут. Капал дождь, всё сильнее и сильнее. Ударял по моей голове, ударял по мёртвой почве. Гасил пламя по всей планете. Дарил облегчение. Говорят, что дождь — это прекрасно. Потому что в нём нельзя различить слёзы. Но я видел их, довольно отчётливо. Как с болью идут они от алых глаз Исполнительницы Желаний.
— Хорошо, Джон, — всхлипнула моя знакомая. — Торн был прекрасным миром, и мне нравилось быть его Хранительницей. Здесь процветало счастье, ценилось добро. Баланс постоянно требовал, чтобы его восстановили. Ни я, ни Сэм не хотели уничтожать настоящий рай, в который обратилась планета. Поэтому он взял на себя бремя Палача. Убивал, насылал чуму. Аккуратно, не задевая основы жизни. Это приносило печаль в души людей. И какое-то время всё было хорошо…
— Не торопись, — успокоил я её. — Времени полно.
— Дело не в этом, — отмахнулась фигура бездны. — Баланс всё равно съезжал из стороны в сторону. А потом весы треснули. Сломались, чёрт подери… И мы отчаялись, ибо не знали, что в таком случае нам, Хранителям, стоит делать. Но пока мы бездействовали, к человечеству обратился сам мир. Рассказал, как всё устроено, и что из-за нашей с Сэмом некомпетентности Торн вскоре будет разрушен. Про Судей ни слова, но сам факт, Джон… На нас обозлились. Словно не было всех этих долгих лет процветания и счастья, проведённых людьми благодаря нам.
— Так уж устроены люди, — хрипло произнёс я.
