Андрей уже несколько часов ходил по рябиновой аллее – огромному пестрому живому комплексу. Он забредал в разные ее уголки, шел по широким дорожкам и, поднимая голову, видел голубое с редкими облачками небо. Брел и по совсем узеньким тропочкам, где ветки, как не старайся, всё равно цепляться за одежду. И руки или щеку обязательно оцарапаешь, но не увидишь неба. Вместо небосвода густое переплетение веток рябины над головой и то тут, то там еловые растрепанные ветки. Полумраком, хранившим эхо людских разговоров и запах пряной сырости, были наполнены эти тропинки. Нередко, вместо выхода на дорожки, они заканчивались неожиданными тупиками. Много паутины и старых птичьих гнезд можно было там найти. Но бродя по ним Андрей не чувствовал ни одиночества, ни уныния, ни страха. Его лишь успокаивала задумчивая атмосфера аллей. А успокаивая, давала почву для неких интересных, несколько философских мыслей, которые могли зародиться только при одиноких прогулках по аллее и превратиться во что-то малозначимое и глуповатое, когда покидаешь аллею. Хотя подозрения, что окружающий мир вытесняет действительно хорошие мысли, у Андрея были. Они-то и возвращали Андрея в аллею. Ведь нужно было убедиться в своих подозрениях или опровергнуть их, и, конечно, успокоиться.
Андрей брел по аллее, там, где еще ни разу не был. Эти тропки казались не только новыми, но и каким-то полузаброшенными. Хотя совершенно ничем не отличались от тех, по которым Андрей прошелся много раз. Поглядывая сквозь ветки на небо, Андрей неожиданно вышел на открытое место. Он обернулся, но назад идти не захотел. Пройдя вдоль пестрого массива, Андрей пошел по только что найденной тропке, но вдруг остановился. На дорожке стоял маленький мальчик. Он был в расстегнутых сандаликах, без носочков, в трусиках, маечке и не по размеру темно-синей вязаной кофте. Мальчик вздрогнул, но остался на месте. Палочку, что держал в руках, он уронил и тут же позабыл про нее.
– А ты кто? – спросил Андрей.
Ребенок смотрел на него, словно решая некую для себя сложность. Он был встревожен. Андрею показалось, будто он отвлек мальчика от чего важного и крайне увлекшего его.
– Я – мальчик, – ответил он.
Андрею сделалось неловко. Ребенок дал ему понять своим ответом, что вопрос его однозначно странный, глуповатый и, что вообще так разговор не начинают.
– А лет тебе сколько?
– Четыре, – уверенно ответил мальчик, – я Кирилка, – и протянул руку.
– Андрей.
Андрей удивился, но руку протянул в ответ. После рукопожатия лицо мальчика стало добродушным и улыбчивым. Будто, совершив сей обряд, он принял Андрея за своего человека или, по крайней же мере, стал к нему снисходительнее.
– А ты чего тут делаешь?
– Понимаешь, – развел Кирилка руками, – сейчас все спят. У нас тихий час. Но я спать не хочу.
Андрей смотрел на мальчика со светлыми взлохмаченными волосами и верил ему. Очень уверенно тот предоставлял свое мнение.
– Понимаю. А сюда зачем пришел? И почему не оделся?
Кирилка виновато посмотрел на свои голые ноги. Но, опять же, переведя взгляд на Андрея, стал преподносить целое рассуждение, которое было в удовольствие послушать.
– Мне некогда было одеваться. Заметили бы меня. Но мне тепло.
– А сюда зачем пришел? – повторил Андрей.
– Пугать себя, – вздохнул Кирилка, будто не было у него другого варианта.
Андрей осмотрелся. Видимо, мальчик шел дальше в рябиновую рощу. А там, подняв как можно больше детских страхов, и стал бы пугаться.
«Смелый мальчик» – подметил про себя Андрей.
– И кого же там, – указав пальцем на вход в аллею, начал Андрей, – ты собрался пугаться?
– Валков, – с четким ударением на первый слог, ответил ребенок, – их все дети бояться, – обреченно добавил он.
Андрей, увлеченный нелепостями мальчика, присел на траву. Кирилка хотел сделать так же, но Андрей взял и усадил его к себе на коленки.
– Может, волки?
– Нет, – серьезно ответил мальчик.
– А кто тогда? Расскажи, – попросил он.
Если бы Кирилка не видел настоящей заинтересованности к его теме, то начал бы рассказывать какие-нибудь смешные небылицы или истории о своей доброй и красивой воспитательнице. Но Андрей смог быстро заполучить доверие мальчика, который теперь был рад пооткровенничать.
– Ты не знаешь! Хотя… Взрослые, – заговорил Кирилка шепотом, перестав удивляться, – взрослые почти не знают о валках ничего. Вон туда я доходил, – извернулся и показал пальцем на дорожку в аллее, – но там нет валка.
– Почему? Ты же пугаться ходил.
Андрею разговор казался забавным, Кирилка же демонстративно помотал головой, закрыл глаза и капризно изогнул губы. На его светлом личике ясно читалась фраза: «Что за неразумный человек! Надо же быть настолько несообразительным!»
– Чтобы пугаться, надо дальше идти! Там валки. А тут их нет. Они не ходят сюда, потому что… – мальчик взахлеб погнал свой рассказ, – потому что здесь много солнца и много взрослых. Они бояться взрослых. Очень бояться! – чуть поежился Кирилка, изображая, как валки пугаются людей.
