— Может, ты в чем-то и права, — рассмеялся Анталь, шутливо коснувшись моего носа пальцем. Я изумленно смотрела на этот жест, который как бы не клеился с моим возрастом! — Но это не умаляет того, что ты очень красива.
— В каком месте? — удивилась я, рассмеявшись.
— Я все места не видел, — услышала я смех в ответ. — Мне все не показывали.
Послышался стук и покашливание.
— Госпожа, к вам приехала родственница. Она желает с вами поговорить… — послышался голос дворецкого.
И в этот момент вошла она. Ливия Портланд. Моя мать.
Но не та, которую я знала.
Не высокая, с холодным взглядом и сжатыми губами.
А сгорбленная. Поблекшая. Бесконечно уставшая в скромном дорожном платье. Казалось, она приехала не из роскошного особняка, а из бедной гостиницы.
— Джолин, — сказала она, а ее голос надорвался. — Я приехала, чтобы поговорить с тобой. Господин генерал, разрешите мне побыть с доченькой наедине… Мне нужно поговорить с ней… Я вас очень прошу…
Её взгляд был полон мольбы, и я почувствовала, как воздух в комнате наполнился тяжестью.
Анталь встал и вышел, а я видела, как мать садится на стул так, словно боится занять много места.
— Я приехала… поговорить, — сказала она. — Просить прощения.
Её голос дрожал, как будто она боялась, что слова застрянут у неё в горле.
Я смотрела на неё.
И вдруг увидела:Её руки дрожат.Глаза покраснели.На щеках — следы слёз.— Простите меня, доченька, — сказала она, опустив голову. — Я была слепа. Прошу тебя. Ничего сейчас не говори… Мне и так тяжело признавать, что я так поступила со своей девочкой…
Ее голос дрогнул, а она сделала глубокий вдох, словно пытаясь успокоиться.
— Вы были соучастницей, мадам, — холодно сказала я.
Её взгляд встретился с моим, и в её глазах читалась боль и раскаяние.
— Я думала, что защищаю семью, — прошептала она.
— Нет, вы защищали деньги, — ответила я, глядя на нее.
Она закрыла глаза, её плечи задрожали.
— Да, — прошептала она. — Я защищала деньги. Но я думала, что это одно и то же. Я ошибалась. Я пыталась… Я честно пыталась вытащить нас из нищеты… Ты же помнишь, как мы продавали драгоценности? Ты помнишь это чувство, когда в душе паника, где взять деньги? Я помню, как мы голодали.
Как ты плакала, когда я отдавала твой сервиз. Мы вместе это прошли. И я не могла поступить иначе.Она посмотрела на меня, её глаза были полны слёз. Я чувствовала, как глубоко она страдает.
— Что значит «иначе»? — спросила я.
Мать, с её всегда бледным лицом и глубокими тенями под глазами, посмотрела на меня с печальной решимостью.
— Всё, во что ты вкладывала силы, время, здоровье, молодость… Это не должно достаться родственникам мужа, когда он умрёт. А он может умереть в любой момент, — прошептала мать.
— Гельрих здоров, — попыталась я возразить, но голос мой прозвучал неуверенно.
— Лорд Рочестер, — сказала она, — просто слез с лошади, отдал перчатки слуге… и упал замертво. А он моложе Гельриха на два года. С Гельрихом в любой момент может случиться то же самое. И всё, что он нажил, всё, что ты вложила, всё уйдет к его алчным родственникам. Они налетят на наследство, как саранча. Ты что, не знаешь аристократов?
Мать всегда была осторожной, но её слова звучали так, будто она уже видела будущее.
— Почему именно моя сестра? — спросила я, не в силах сдержать дрожь в голосе.
— Потому что я попросила её, — сказала мать. — Я объясню почему. Когда возникнет спорный момент относительно наследства… В ребёнке должна быть твоя кровь. Магия должна показать, что вы — не чужие. Иначе они скажут: «Это не её ребёнок. Это бастард». И всё пойдёт прахом.
Она взяла мою руку, холодную и дрожащую. Её пальцы были тёплыми, но в них чувствовалась сила, которую я не могла игнорировать.
— Милая, — сказала она. — Я очень долго живу на этом свете. И очень долго вращаюсь в высшем обществе. Я знаю, на какую подлость способны люди ради денег. И поэтому я пыталась спасти то, что есть. Пусть даже в твоих глазах это выглядит как подлость!
Она замолчала, её дыхание стало тяжёлым, а слёзы покатились по щекам. Я не знала, что сказать.
— Но это не умаляет того факта, что я люблю тебя, доченька. Да, я повела себя жестко. Да, я повела себя грубо. Ах, если б ты знала, чего мне это стоило… Я не хотела давать тебе эти документы от поместья… Потому что не хотела, чтобы ты уходила. Я думала, что хоть это тебя остановит!
Я посмотрела на неё, и моё сердце сжалось от боли. Её глаза, когда-то полные любви и заботы, теперь были полны сожаления и грусти.
Я не могла поверить, что всё это было правдой.
— Вы соврали мне. Вы подписали договор от моего имени. Вы украли у меня дом, — прошептала я.
Она опустила голову, её плечи поникли. Я видела, как тяжело ей было признать свою вину.
— Да, — прошептала она. — Я поступила жестоко. Но эти деньги…
Они покроют убытки от отцовского магазина.Я опешила. Отец всегда говорил мне, что сам справится с делами. Он был сильным и уверенным в себе, и я верила ему. Но теперь я начала сомневаться.
