— Давай не будем! — поморщился Гельрих. — Я считаю, что мы квиты. Я позволил твоей семейке жить в моем поместье в обмен на твою маленькую помощь. Так что никто никому ничего не должен. Я вот до сих пор удивлен, что ты решила уйти первой. Конечно, прожить всю жизнь в одиночестве — это твой выбор, но вот документы.
— А кто сказал, что я собираюсь прожить жизнь в одиночестве? — спросила я, сдержав смех.
Гельрих посмотрел на меня снисходительно и усмехнулся.
— Кому ты нужна? Кто тебя возьмёт замуж? Ты же старуха. Разве что какой-нибудь старичок-граф, но и он, если у него есть деньги, вполне себе может купить юную и свежую невесту.
Я посмотрела на него. И тихо, почти шепотом, сказала:
— Я выхожу замуж.
Гельрих рассмеялся. Громко. Надменно. Как будто я сказала какую-то несусветную чушь!
— За кого? За какого-нибудь слугу? О! Я догадался! За дворецкого! Да ты шутишь! Джолин, тебе сорок пять! Ты…
— За меня, — раздался голос.
Он прозвучал не из двери. Он прозвучал из теней.
Гельрих замер. Обернулся. Его брови поползли вверх от изумления.
Анталь стоял в проёме. Без маски. С тростью в руке. И улыбкой, от которой даже мне стало не по себе.
Гельрих побледнел. Он смотрел то на меня, то на Анталя, видимо, не в силах представить нас вместе.
— Генерал Моравиа?.. Герцог?.. Вы… вы шутите?
— Нет, — сказал Анталь. — Я женюсь на Джолин.
Тишина.
Гельрих смотрел на меня. На него. Потом снова на меня. Мысль о том, что его бывшая жена выходит замуж за дракона, герцога и генерала, не укладывалась в его голове.
— Тогда смею вас предупредить, — усмехнулся Гельрих. — Она же бесплодная! Так что на наследника можете не рассчитывать!
— Она — моя, — прервал его Анталь. Голос его стал низким. Глубоким. Как раскат грома. — И если ты не подпишешь эти документы прямо сейчас, я лично позабочусь о том, чтобы твой титул был аннулирован. Чтобы тебя вышвырнули на улицу. Чтобы ты умолял о подаянии у тех, кого сегодня презираешь.
Гельрих сжал челюсти. Его пальцы дрожали.
— Ты не посмеешь! Я — аристократ! У меня связи!
— У меня — власть, — тихо сказал Анталь. — И магия. И терпение. Которое на тебя уже кончилось.
Гельрих опустил голову. Достал перо. Подписал. Он подписал с таким видом, словно делает огромное одолжение.
Анталь взял документ. Прочитал. Кивнул.
— Отлично, — сказал он. — Теперь ты свободен.
Гельрих попытался что-то сказать, но Анталь уже повернулся ко мне. Подошёл. Встал рядом. Положил руку мне на плечо.
— Есть ещё одна причина, по которой ты должен был подписать развод, — сказал он, глядя прямо в глаза моему бывшему мужу. — Джолин беременна. Моим ребёнком.
Я почувствовала, как внутри всё замерло. Сердце. Дыхание. Даже боль.
Гельрих застыл. Его глаза расширились. Он смотрел на меня. На мой пока еще не заметный живот.
— Быть такого не может! — сглотнул Гельрих.
— Есть подтверждения от лучших целителей столицы, — заметил Анталь, поглаживая мое плечо. Я прильнула к его руке, вспоминая тот момент, когда стояла в слезах посреди зала под смешки и презрение.
— Это невозможно… — прошептал Гельрих. — Ей сорок пять! Она не может…
— Могу, — сказала я. — И я буду матерью. Впервые — по любви.
— А вам, дорогой Гельрих Соуден, — заметил Анталь. — Стоит задуматься… Это вам так, мужской совет. Может быть, дело не в жене, а в вас?
Я увидела, как брови Анталя поднялись, а на его губах появилась та самая сдержанная улыбка.
— Со мной всё в порядке! — выплюнул Гельрих, уязвленный в самое больное место. — Я способен иметь детей. И моя будущая жена — прямое доказательство.
— А вы уверены, что ребенок ваш? — спросил Анталь, а я увидела, как его зрачки расширились. Сейчас было такое чувство, словно я должна сидеть и молчать. — Уверены, что ваша будущая жена не носит позорного бастарда от какого-нибудь симпатичного конюха? Я бы на вашем месте обязательно проверил бы это. Лучше сейчас, чем потом, когда ребенок родится. Лучше перед свадьбой, чем после. Хотя многие аристократы воспитывают ребенка от какого-нибудь слуги или даже симпатичного молодого графа, сами об этом не догадываясь. И лишь в момент передачи родовой магии вскрывается многолетняя ложь… Хотя вам же все равно. Главное — это наследник! И неважно, что его отец подстригает кусты под вашими окнами.
Я видела, как бледнеет Гельрих. Сколько раз я предлагала ему взять на воспитание сиротку, чтобы вырастить как своего, но он отметал эту мысль. «Я смогу любить ребенка и считать его наследником, только если он мой!» — заявлял он.
— Прощайте, Гельрих Соуден, — заметил Анталь. — Я сделаю все, чтобы во втором браке вашей бывшей супруге повезло больше, чем в первом.
Гельрих вышел, а дворецкий проводил его до кареты.
— А теперь начинается самое интересное, — прошептал Анталь. А на его губах появилась та самая улыбка. — Сейчас я отправлю одно письмо. И мы будем ждать еще одного гостя. Я только начал.
— Немного не поняла? — спросила я, глядя на Анталя. — Ты правда думаешь, что Гельрих бесплоден?
Я, конечно, допускала эту мысль, но доктора в один голос твердили, что дело во мне, а не в нем.
