— Скажем так, — заметил Анталь, проведя рукой по моей щеке. — Я в этом уверен.
— И откуда такая уверенность? — спросила я, глядя на генерала.
Он сделал это не просто так. Я прекрасно понимала, что слова о «наследнике» должны были сильно уязвить Гельриха. И…
— Скажем, я не просто так списывался с докторами из столицы, — заметил Анталь. Он поцеловал меня и направился к столу. Пока он что-то писал, я начала строить логическую цепочку.
Бледный Гельрих. Уязвленное самомнение. Подозрение.
Я прищурилась, глядя на огонь, словно пытаясь понять, что будет дальше. Я представляла, как Гельрих едет в карете домой, терзаемый сомнениями, как дома его ждет ничего не подозревающая Марисобель.
— Отправь это письмо по адресу, который я указал, — послышался голос Анталя. — Немедленно.
— Как скажете, господин, — вздохнул Сильвестр, унося конверт с собой.
Анталь подошел и обнял меня.
— Ну что ж. Все фигуры расставлены на доске, а ты просто смотри и наслаждайся, — заметил Анталь. — Или ты думаешь, что только твоя мамочка умеет играть людьми? Я это тоже умею. Вот смотри. Сейчас твой муж едет в карете и везет домой копию бумаг о разводе. Да, он считает, что я сказал неправду, но червячок сомнения посеян в его душе. Дорога длинная. Он будет возвращаться к этой мысли снова и снова. Ему нечем больше заняться… Не с кем поговорить, кроме как сам с собой. Приедет он уже готовенький. Как только переступит порог дома, он потребует проверку. И я уверен, что мои слова и слова докторов подтвердятся. Твоя сестра носит чужого ребенка. Чего наш герой никак не потерпит, иначе бы вы давно усыновили какую-нибудь кроху. Он слишком напыщенный, слишком кичится своей кровью и происхождением, о чем мне уже сообщили. И обмана в этом щепетильном вопросе он не потерпит. Поэтому в его доме будет грандиозный скандал. Потом за ним последует второй. Только уже между матерью и твоей сестрой. Сомневаюсь, что твоя матушка знала о том, что ребенок не от Гельриха. Так что вот тебе еще один клинышек между родственниками. А дальше — подождем. Я уверен, что скоро ты увидишь финал этой драмы.
Анталь взял мою руку и прижал к губам.
— Или ты думала, что я оставлю это все безнаказанным? — усмехнулся Анталь. — Каждый получит то, чего боялся больше всего на свете. И это куда страшнее смерти.
Я смотрела на него, словно видела его впервые. Никогда не думала, что Анталь так хорошо умеет играть на чувствах людей. Наверное, даже похлеще моей матушки.
— Почему ты побледнела? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил Анталь.
— Не совсем, — произнесла я, а мой голос прозвучал настороженно. — У тебя, оказывается, много скрытых талантов.
— Кажется, я понял, чего ты боишься, — выдохнул Анталь, обнимая меня. — Запомни. Я никогда не поверну это против тебя. Ты — для меня самое дорогое. И я не хочу, чтобы ты так думала… Генерал — это не просто красивая картинка на параде и на поле боя. Это стратегия, тактика, основанные на данных разведки.
Я прижалась к нему, понимая, что только что он толкнул одну костяшку домино, и сейчас они будут падать одна за другой, вырисовываясь в страшный узор его мести.
— Я просто хочу, — прошептал Анталь, перебирая мои пальцы. — Чтобы они были наказаны. За то, что сделали с моей девочкой… Чтобы правильно разговаривать с последними тварями, нужно стать последней тварью.
Он прижался губами к моей руке, а я вдруг поняла, что все мои страхи — ерунда.
— Это еще не конец. Я уверен, что скоро у нас будут гости, — заметил Анталь, улыбнувшись.
— Так ты, получается, зло? — усмехнулась я. Получилось даже кокетливо.
— Нет, в данном случае я добро, которое лучше не злить, — рассмеялся Анталь, привлекая меня к себе.
Через день, сидя за завтраком, я услышала, как к дому подъехала карета. Внутри все напряглось, а я даже представить не могла, кто это мог быть.
— Все хорошо, — усмехнулся Анталь. — Это почти заключительная часть мести. Просто наслаждайся.— Пустите, — кивнул Анталь, а на его губах появилась зловещая улыбка.
И тогда в столовую, цокая каблуками, ворвалась она. Моя мать!
Не вошла.
Ворвалась.Как ураган.Как фурия из древней трагедии.Ливия Портланд.Но не та, что приезжала еще недавно — сгорбленная, с покрасневшими глазами, просившая прощения.Нет.Это была та самая мать, с искаженным от гнева лицом, которая называла меня «невестой не первой свежести».Её волосы были растрёпаны, словно она только что бежала через лес. Платье помято, как будто она совершенно забыла о правилах приличия и внешнем виде. Глаза — почти безумные, полные отчаяния и ярости, как у человека, который только что потерял всё, что было ему дорого. Или, наоборот, всё надеялся получить.
— Ты! — закричала она, тыча в меня пальцем, как будто я была её злейшим врагом. — Ты всё испортила!
Она подскочила к столу, с такой силой хлопнула ладонью по столешнице, что чашка, стоявшая на краю, упала и разбилась. Чай с лепестками роз и какими-то травами, похожий на каркадэ разлился по поверхности стола, как кровь, окрашивая белоснежную скатерть в красный цвет.
