— Ты! — повторила она, её голос дрожал от гнева, ярости и бессилия. — Ты надоумила Гельриха проверить!
Я даже не успела вставить слово. Её слова обрушились на меня, как лавина.— Мадам. Потише. Вы сейчас в моем доме, — с улыбкой напомнил Анталь. — Где ваши хорошие манеры?
Но мать его словно не услышала.
— Он не думал об этом! Он не сомневался! А ты шепнула, и он вцепился в эту мысль, как пьяница в бутылку!Она задыхалась, её глаза метались по комнате, как будто она искала выход из этого кошмара.
Мать произнесла это слово так, словно я должна была проникнуться ее горем. Но я смотрела на ее ярость, гнев и бессилие, чувствуя, как внутри рождается волна наслаждения. Самое страшное, что могло случиться с матерью, случилось. Она лишилась всего.
— Теперь мы с Марисобель — на улице! Он приказал убираться! Нищие! Ничего! Ни лорнора! А ты… ты… — она задохнулась от ярости, — тебе этого показалось мало?! Ты ещё написала отцу, чтобы он нас даже на порог не пустил?!Я смотрела на неё, не отвечая. Внутри всё замерло, словно время остановилось. Это был не страх, не боль, а нечто большее — шок. То существо, которое сейчас металось взглядом по комнате, никак не могло быть той холодной и расчетливой женщиной, которую я знала. Это было нечто жалкое, загнанное в угол, проигравшее и бессильное.
С чего она взяла, что я писала отцу? Я не писала. Даже не успела. Я только собиралась…
Я перевела взгляд на Анталя, сидевшего напротив. Его спокойствие было почти осязаемым. Он сидел неподвижно, словно статуя, но в его глазах светилась мягкая, почти незаметная улыбка.
Его рука медленно, почти нежно, коснулась моей. Это прикосновение было словно обещание: «Не бойся. Это мой ход. Посмотри».
— Поправка, — произнёс он. Его голос был бархатным, но в нём ощущалась сталь. — Отцу писала не Джолин.
Он сделал паузу, словно наслаждаясь эффектом своих слов. Затем перевёл взгляд на мать.— Мистеру Портланду напиал я, — сказал он.
Ещё одна пауза. Его слова повисли в воздухе, как тяжёлые капли дождя.
— И рассказал всё, — продолжил Анталь совершенно спокойным голосом, пока я смотрела на него с удивлением. — Всё. Про яд. Про покушение. Про то, как вы пытались убить мою невесту. Я посчитал своим долгом предупредить мистера Портланда, чтобы он понимал, с кем имеет дело.
Каждое его слово резало воздух, как острый клинок. Я видела, как в глазах матери вспыхнуло удивление, смешанное с яростью.
Но Анталь оставался спокойным, его лицо не выражало ни страха, ни гнева. Он смотрел на мать с холодной решимостью, и я поняла, что он готов к последствиям.
В комнате повисла напряжённая тишина. Я почувствовала, как воздух вокруг нас стал тяжёлым и густым, как будто мы оказались в центре урагана. Но Анталь продолжал сидеть, не сводя глаз с матери, и его рука всё так же мягко поглаживала мою.
— Значит так. Если Джолин не хочет, чтобы с её отцом случилось что-то ужасное… — голос её стал тише, но в нём проскользнула злая нотка, — она перепишет на нас поместье. И вы его освободите! К сожалению, нам некуда идти! После того, как мой муж не пустил нас даже на порог и подал на развод. Твой дорогой папочка сказал, что знать нас не желает. Меня! Его законную жену! Знать не желает! И свою младшую дочь! Дочь!!!
— Ты… — прошептала я, едва сдерживая дрожь в голосе. — Ты угрожаешь моему отцу?
Мои слова прозвучали тихо, но в них сквозила сталь. Я не боялась, нет. Я была в ярости, охваченная отвращением и недоумением.
Я смотрела на неё.
На свою мать.Которая торгует жизнью моего отца, как будто он — фишка в её грязной игре.— Ты пришла сюда, — продолжила я, пытаясь придать своему голосу твердость, — и угрожаешь человеку, который тебя кормил, одевал, любил?
Мать посмотрела на меня с вызовом, её глаза горели злобой. Её лицо исказилось гримасой ненависти, и я увидела в ней нечто новое, нечто тёмное, что никогда раньше не замечала.
— Он слаб! — внезапно выкрикнула она, её голос эхом разнёсся по комнате. — Он стар! Он ни на что не способен! Он не способен был вытащить нашу семью из бедности, чтобы нам не пришлось унижаться в чужом доме!
Её слова ранили меня, как нож. Я почувствовала, как внутри всё сжалось от боли и разочарования. Как она могла так говорить о моем отце? О человеке, который всегда был добр к ней, несмотря на все её выходки и капризы?
— Слаб? — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Слаб? Ты называешь его слабым? Да он — самый сильный человек, которого я знаю! Он всегда был рядом, когда мне нужна была помощь. Он поддерживал меня, когда никто другой не хотел. Даже родная мать!
Я дёрнулась вперёд, понимая, что сейчас папе угрожает смертельная опасность. Но Анталь мягко удержал меня.
“Всё хорошо. С твоим папой ничего не случится. Я обещаю! К нему приставлена охрана”, — шепнул он. И только эти слова заставили меня успокоиться. Я поверила. И сжала руку любимого так, словно хотела этим жестом сказать: “Береги папу! Я прошу тебя! Умоляю!”.
— Ваш супруг правильно поступил. Я бы на его месте поступил бы так же, — заметил Анталь, обращаясь к моей матери. — От нас вы что хотите, госпожа Портланд?
