– ЛЕША! – прогремел Ефимыч-старший. Его близнец резко заткнулся:
– Извини, – буркнул он.
– Я не люблю мыльные оперы, – начал я. – И в семейных разборках принимать участие я тоже не намерен. Кроме того, Сергей Ефимыч…
– Он еще и уважения не теряет, – все также наигранно продолжал младший.
– Цыц! – прикрикнул на него телепат. – Продолжай, пожалуйста, – обратился он ко мне.
– Хоть мы и договаривались, что ваш человек свяжется со мной сегодня, но меня вытащили из кровати прелестной девушки вовсе не для дела, а для банальной проверки. В такую рань и так беспардонно, что… – я набрал воздуха побольше, но ограничился лишь парой слов: – Нужны объяснения.
– Разумно, – не стал спорить со мной старший Ефимыч. – На всякий случай я проясню, что тебя вытащили в такую рань из теплой постельки ради того, чтобы я убедился, что не ошибся в тебе. И вижу, что не ошибся. Ты не пуглив, глупым тебя тоже не назовешь. Не растерялся ни вчера, ни сегодня. Хотя среди сотен тех, кого я проверял, ты явно входишь в первую треть, нет, даже четверть!
– Ты его сейчас расхвалишь! – не унимался Алексей Ефимыч, изображая из себя до крайности вредного старикашку. – И что тогда? Возомнит себя богом, а потом…
– Скажешь тоже, – едва заметно изменился в лице его старший брат, пока все остальные хранили гробовое молчание. – В общем, не буду много говорить. И так уже сказал слишком много. Я могу тебе сказать лишь, что ты – принят!
– Принят – куда? – спросил я, понимая, что среди всего заявленного словоблудия полезной информации было на грош.
– В проект «Стародуб», конечно же! – возопил младший Ефимыч, подразумевая, очевидно, что я хоть что-то да должен был слышать об этом.
– Похоже, ему потребуются еще разъяснения! – радостно заметил старший. – А ты свое недоверие засунь куда подальше!
– То, что ты ни разу не слышал об этом, – правильный Ефимыч заговорил только когда принесли бутерброды, пару закусок и огромный чайник, вкатив все это на небольшом обеденном столике – все это сделала та самая строгого вида дама, которая открывала нам дверь, – указывает лишь на то, что мы движемся в правильном направлении.
Ему приготовили огромный бутерброд с зеленью, которая выглядывала из-под аппетитно свисавшей с краев хлеба колбасы. Правда, длилось это совсем недолго, потому что бутерброд размером с три ладони исчез во рту Ефимыча меньше, чем за минуту.
– О, угощайся, – предложил он мне, заметив, что к еде я не тянусь. – Тебе надо. Не на одном кофе жить. А тут салат, витамины.
Я нехотя потянулся за бутербродом. Мадам дворецкая ловко сложила еще один про запас. Гоша по-прежнему стоял позади меня. Разговор завяз, как зубы вязли в слоях колбасы и зелени, так что я подал голос:
– Нет, не слышал ни разу. Почему он такой секретный? И что за люди в нем принимают участие? Кто вы двое?
Отчего-то вопросы посыпались из меня с такой скоростью, что остановиться я уже не смог. Ефимыч-старший улыбнулся, его близнец фыркнул:
– Вот молодежь пошла! Никакого порядка!
– Не будь нудным стариком, Алеша, – Сергей Ефимыч отряхнул ладони от крошек, хлебнул чаю и посмотрел на меня. – Перед нами сидит довольно искренний молодой человек. Буквально открытая книга, которую можно читать без усилий.
– В ней хоть что-то написано в отличие от вашей пустой папки, – недовольно отозвался я.
– Я уже сказал. Проверка. Даже если она тебя оскорбила, Андрей, ничего страшного в этом не вижу. На это она и проверка, чтобы выяснить любым способом, подходит нам человек или нет.
– Разве вы не покопались в моей голове?
– Одно дело покопаться, а другое – увидеть самому. Это же как в учебнике истории. Скажи, ты веришь всему, что пишут в книгах?
– Ну… – замялся я и нервно почесал лицо. – Приходится чему-то верить, если нет указанной альтернативной версии событий. Вы же про историю?
– Разумеется! – невозмутимо продолжал Ефимыч. – Дело в том, что история наша штука такая… спорная. Ее многократно переписывали. И единственное, что тянется с давних времен – это старое летосчисление, которое тоже хотели убрать, но побоялись, что не справятся с людьми. Все же люди – это значительная сила, когда они вместе, – многозначительно добавил он и притих.
– Я и так знал, что наша история – спорная. Взять хотя бы последние лет сто, – ответил я, не понимая, к чему клонит старик.
– Последние сто лет – это та история, которую вы еще следующие сто лет разгребать будете. И знаешь почему? – спросил Ефимыч, но ответил сам же, не дожидаясь моего ответа: – Потому что вам ничего не рассекретят, а кто узнает правду, едва ли долго жить будет.
– Как женщина, что жила рядом со мной? – спросил я, вспомнив про убитую.
– Наталья Петровна? – тут же спросил младший близнец.
– Я не знаю, как ее звали. Возможно, – я пожал плечами.
– Сергун, – громко зашептал Ефимыч-два, наклонившись к самому уху старшего брата. – Он слишком доверчив!
– Сложно начать критически мыслить, если один брат может читать мысли, а другой – принимать облик иных людей, – ответил я. Младший Ефимыч тут же задрал нос:
– Сергун! Он избежал повторения в прямой речи!