Младший Ефимыч разразился грозной тирадой о том, что я отношусь к делу всей их жизни как минимум оскорбительно, не принимаю всерьез их деятельность и что мне явно не место в их команде после того, как я таким образом высказался. Потом черт дернул меня уточнить, как же именно я не так высказался и, как говорится, Остапа, то есть, Ефимыча-младшего, понесло.
– Лешка, заткнись уже, – остановил его близнец. – Успокойся. Твое бы рвение, да в мирное русло…
– Говорят… – начал я, но он поднял ладонь, остановив меня, на сей раз вовремя:
– Если ты скажешь еще слово не так, даже я не смогу заставить его замолчать. Проекту «Стародуб» – восемьдесят лет. Сразу после войны мы поняли, что мироздание дошло до точки самоуничтожения. Процесс запущен и не сегодня, так лет через десять или даже пятьдесят мир рухнет. Сгорит в очередной глобальной войне, конфликте, череда которых как началась после революции во Франции, так и продолжается до сих пор.
– То есть, вы вдвоем… уже восемьдесят лет? – усомнился я, начав наконец-то трезво мыслить.
– Я не буду показывать тебе наши паспорта. Нашим родителям повезло жить гораздо дольше нашего, но уходя, они предсказывали, что скоро все изменится.
– Предположу, что вам все же больше ста лет, раз уже один из вас телепат, а другой может легко обращаться другим человеком. Родители ваши жили лет так двести или триста, – продолжил рассуждать я, – застали они как раз конец девятнадцатого века, когда все и пошло наперекосяк: первые танки, крупные калибры, огромные корабли, самолеты, проекты ракет.
Стоило мне взять паузу для того, чтобы вдохнуть, как младший Ефимыч с завистью присвистнул:
– Экий умник тут нашелся!
– Давай послушаем, он ведь в чем-то прав, – улыбнулся старший брат, закинул ногу на ногу, схватил еще один заранее заготовленный бутерброд, предложил мне, но я отказался.
– В народ пошли новые теории, которые начали сносить правительства стран. Новые технологии управления толпой. А потом чиркнули спичкой и Европа вспыхнула. Потом все немного улеглось – она полыхнула еще раз. Позже искры разлетелись по всему миру, когда крупные державы схватились друг с другом в новых конфликтах, которые продолжаются до сих пор. За ресурсы, власть, влияние – в том числе и идеологий. А люди гибли и… да, ваши родители действительно были правы – последний век с небольшим человечество катится в пропасть. Конец близок.
– Позволь я спрошу? – Алексей Ефимыч последние полминуты смотрел на меня и буквально трясся от нетерпения.
– Дозволяю, – важно, но с шутливыми нотками, проговорил Ефимыч-старший.
– Экологическая повестка – что ты о ней думаешь?
Я посмотрел на Гошу и на азиата – эти двое ничего не говорили, ничего не делали, но активно изображали роль телохранителей. Домоуправительница вышла из комнаты, сложив еще пару бутербродов про запас. Они вызывали у меня аппетит, но любопытство заставляло меня открывать рот только для того, чтобы говорить.
– Подсказок не просить!
– Я считаю, что влияние людей переоценено. Вращение планет и приближение к солнцу куда сильнее влияет на климат на планете. Люди не смогут никогда сжечь столько же топлива, чтобы сравняться с энергией, которую дает нам солнце. Все остальное – деньги и влияние. Попытка влезть без мыла.
– В анналы истории, – заявил вдруг Гоша. Ефимыч строго посмотрел на него серьезно проговорил:
– Скорее уж, в аналы истории.
– А разве… – собрался было задать вопрос Гоша, но шутка дошла до него быстрее, чем до меня.
– Знаешь что, братец, меня устраивает твой новый кандидат. Можно рассказывать ему суть проекта.
– С чего все началось, скажите, – попросил я.
– Началось все с, хм, наверно, эти фамилии тебе ничего не скажут. Гундоровы.
– Нет. Ничего не слышал.
– Оно и логично, – кивнул Ефимыч. – Хилковы, Тулуповы, Палецкие, Каша.
– Каша? – переспросил я.
– Он – главное действующее лицо. Каша Стародуб. Прочие не так значимы, но, если говорить по порядку, то эти рода были связаны с Рюриковичами, то есть, последними правителями или кто там на самом деле был…
– Так вы сами не знаете?! – ахнул я. – Что ж вы меня за нос водите!
– Мы не знаем. Мы не уверены. Но знаем, где найти точную информацию.
– Простите! Вы восемьдесят лет искали и до сих пор ничего не нашли??
– Нам нужны книги, которые находятся в частном владении. Большая их часть уехала за рубеж после революции семнадцатого года. Часть исчезла в огне постоянных пожаров. Но на наше счастье абсолютное большинство родовых книг было скопировано, имело от десяти и более копий. Но сведения, которые в них содержатся, засекречены. Потому что могут поставить историков и современные правительства в очень неловкое положение. Каково будет узнать, что, например, в евродепутатах сидят потомки Каши? Что русофобия сейчас активно продвигается только потому, что кто-то уже нашел эти книги. Причем нашел около двадцати лет тому назад. Нашел заново, как когда-то было в десятых годах прошлого века, когда началась первая истерия.