– И что тебя так возмущает?
– Он ненормальный! Он думает, что говорит!
Алексей Ефимыч засопел, тогда как его старший брат неудержимо рассмеялся.
– Так это же и хорошо! Посмотри на наших. Ты думаешь, кто-то из них шевелит мозгами перед тем, как начать говорить? Вот Гоша – шевелит. И оттого молчит. Алина…
– Не думает, – вырвалось у меня и Ефимыч покатился со смеху. Младший тоже дернул губами в безуспешной попытке улыбнуться.
– Зато думает перед тем, как начать действовать. Она – одна из немногих девушек, кто у нас работает, и к тому же она была в армии, по контракту прошла через Сирию. И весьма успешно.
– Ей же… – нахмурился я, прикидывая, сколько ей лет.
– Двадцать три, я уже говорил, – напомнил Ефимыч. – И то, что ты решил, будто бы она выглядит старше своих лет – всего лишь усталость. Она давно на ногах. К тому же наши «лечилки» не без последствий. После них тоже надо уметь правильно восстанавливаться.
– Брат, ты не про то уже, – близнец решил повернуть беседу в правильное русло.
– Ах, да. Проект «Стародуб», – спохватился Ефимыч. – Ты ведь, Андрей, уже понял, что я не просто так приплел в наш разговор историю. Эта наука, которую не пишут победители. Ее пишут те, кто платит летописцам. Надо сделать нового правителя – сделают. Надо слить вину на другого – сольют. Ради потомков. Ради светлого будущего.
– Вы так говорите, точно исторической справедливости и триста лет назад не было.
– Ее и тысячу лет назад не было. Что, если я тебе скажу, что не было никакого Годунова? Что Грозный на самом деле не правил, и не захватывал Казань в пятнадцать лет. Потому что это все было придумано, чтобы подчинить центру окраины, которые сами по себе в рамках, как это сейчас принято называть, конфедерации, себя отлично чувствовали. У них была разумная самостоятельность, которая не была нужна центру. И когда все вскрылось… пуф, – он изобразил руками облачко, разлетающееся во все стороны. – Ничего хорошего. Посмотри, сколько проблем было!
– Ливонская, Шведская, – начал перечислять я, и тут заулыбался младший Ефимыч:
– Вот все, как по учебнику. Все! А меж тем и рядом такого не было. Ну, точнее говоря, сражения были, кое-какие. Кое-где. Я спрошу, если позволишь?
– Да, разумеется, Леш, – разрешил старший.
– Почему археологи копают Бородино, копают Великий Новгород, но никто не копает места сражений войн якобы шестнадцатого и семнадцатого века.
– Ну что ты, копают. Иногда, – подмигнул Ефимыч близнецу. Когда они оба стояли так близко ко мне, становилось даже жутко. Слишком они были похожи.
– Хорошо, копают, но это не освещается. Кому интересны находки, которые расскажут о сложных взаимоотношениях регионов в то время. И как это все было похерено. Какая была идеальная система сломана в угоду другим.
– Как и в семнадцатом, – ляпнул я. Братья переглянулись:
– Вроде того, но масштабы тогда были куда меньше, – сказал Ефимыч. – Наша задача – восстановить историческую справедливость.
– Посадить на трон царя? – усмехнулся я. Братья поморщились, Гоша посмеялся у меня за спиной.
– Смешно, – покачал головой Ефимыч. – Но нет, нам царь не нужен.
– Это прошлый век, – впервые за долгое время заговорил Гоша.
– Видишь, Лешка, он думает! Тоже думает, а потом говорит. Да, Игорь, ты, как никогда прав! Царь – это наше прошлое. Видишь ли, Андрей, наш проект «Стародуб» называется так лишь потому, что одно маленькое, потерянное в веках княжество, дало неожиданные исторические плоды. Которые при правильной подаче могут перекроить весь мир. Наше княжество обратится новым порядком, в котором все будет исторически правильно, исключая безумства промышленной революции, народных восстаний и захватнических войн!
– Но это же никто не даст сделать! – воскликнул я.
– Тем интереснее процесс! – ответил Ефимыч, горя глазами. – Мы ведь с братом уже лет восемьдесят пытаемся! И все никак!
Любой нормальный человек посчитал бы эту парочку весьма странной. Понятно, что старики. Понятно, что два брата-акробата могли бы подливать масла в огонь своей лжи сколько угодно, только не таким же образом! Да, они выглядели очень старо, но никак не на девяносто с лишком лет! Даже если они в пятнадцать начали, как бравые партизаны, на заявленный возраст они не выглядят.
– Ну, на самом деле, мы не с малых лет начали, что ты. Сперва нам все очень даже нравилось. И не думали мы в такие дебри лазить, к тому же не так много нас осталось, – заговорил Ефимыч, вновь прочитав мои мысли. – Видишь ли, Андрей, наш вид тебя смущать не должен. Как и то, что говорят другие люди о моем, прости, нашем возрасте. Шестьдесят-семьдесят лет. Я мог бы сказать, сколько мне на самом деле, только тебя это точно шокирует.
– Больше, чем проект «Стародуб»? – пошутил я. Как оказалось, зря.