Ефимыч говорил много и его речь захватывала внимание лучше, чем у какого-нибудь профессора. Но он закончил говорить, а вопросов у меня меньше не стало. Его кивок обозначил позволение начать спрашивать:
– Вы считаете, что как только выяснится правда, вы сможете устроить все так, как оно должно быть, исторически верно, устранив все недостатки и угрозы современности? – я попытался ужать обилие любопытства в единственный вопрос.
– Нет, конечно же. Когда правда вскроется, начнется последняя битва, после которой мы получим должный мир.
– И никаких аналов истории, – пошутил младший, выделив слово чуть ли не по буквам.
– Так ты с нами, спрошу тебя еще раз. С нами? – пристально глядя на меня, задал вопрос старший Ефимыч.
Мне бы после слов о последней битве плюнуть на это все. После слов о том, что эта парочка похоронила, вероятно, не одну сотню своих же последователей, сбежать отсюда. Но изменить мир – так заманчиво…
– Конечно же с вами! – громко и уверенно заявил я.
После того, как наша странная беседа подошла к концу, оба Ефимыча дружно протянули руки, чтобы я их пожал.
– Мы очень рады, – начал младший, но Сергей Ефимыч его прервал на правах старшего:
– МЫ, – выразительно добавил он, – очень рады тому, что с нами в команде такой достойный человек! С правильным мировоззрением и стремлением сделать наш мир лучше для всех!
– И способный, я уверен, восстановить справедливость! – добавил младший.
– Поздравляю, – Гоша опустил руку мне на плечо.
– А ваш, кхм, кем бы он ни был – я кивнул в сторону, – будет что-то говорить?
– Он не понимает по-русски, – улыбнулся Ефимыч. – А теперь вам явно пора. Инструкции у Гоши есть, дальше он с тобой. Увидимся через неделю.
Я предпочел обойтись без лишних вопросов, встал, бросил грустный взгляд на последний бутерброд.
– Можешь взять с собой, мы не обеднеем, – проговорил Сергей Ефимыч.
Но все же я не рискнул портить о себе мнение.
– Зря ты поскромничал. Куда вот ты сейчас поедешь? – спросил меня Гоша, когда мы сели в машину.
– Я даже не понимаю, что нужно делать дальше. Что мы вообще будем делать – какова моя роль в этом деле? Неужели для «пиара» организации, которая скрывается?
Гоша пожал плечами, но потом повернулся и посмотрел на меня как-то слишком уж пристально:
– Ты странный, ты знаешь об этом?
– Знаю, но ты первый, кто говорит мне об этом вот так, в лицо, – ответил я и вздохнул. – На фоне этих двоих, правда…
– Да правда, правда. Знаешь, как долго я привыкал к тому, что эти двое со своими способностями то в голову лезут, то внешность иную принимают, то еще чего вытворят, – он стиснул руль. – Сейчас вот пообвык и вроде бы ничего.
Машину он до сих пор не заводил, и мы стояли возле дома Ефимыча. Что толку рассуждать про братьев, подумал я и спросил:
– Так в чем наша работа? Ты должен знать.
– Есть работенка, конечно, – вздохнул он так тяжко, точно на смерть отправляться готовился.
– Безрадостный настрой, – прокомментировал я. – И все же?
– Ефимыч упоминал старые родовые книги. Нам надо их заполучить.
– Хорошо, мы их получим, но что они нам дадут? Какие-то списки имен? Вроде бы так и выглядят родовые книги, – с нотками сомнения в голосе спросил я у Гоши.
– Ты прав, это они и есть. Учитывая все документы, которые уже есть у Ефимыча, наша работа – это составление паззла. Общей картинки, которая даст иной взгляд на ситуацию в мире.
– Не очень верится, – отозвался я. – Ну, родовая книга. Будет там тот же самый Каша. А кого-то же не вписывали! Незаконнорожденные всякие. Ну, и дальше что?
– Честно скажу, Андрей, сам не до конца понимаю, что дадут им эти книги. Я вот альтернативной историей тоже увлекался, пока не понял, что там нестыковок еще больше. Поэтому пока что смотрю на происходящее, как бы помягче выразиться… с недоверием, что ли.
– Но все же работаешь на Ефимычей.
– Они платят и немало, – ответил Гоша. – Вообще, они тебе могли бы уже и аванс перевести.
– И-пэ Ефимычи, – пошутил я и в этот момент телефон звучно промурлыкал.
– Можешь проверить, он не кусается. Или боишься, что продешевил?
– Даже не знаю, чего я боюсь больше, – я сунул руку в карман, достал смартфон и включил дисплей, намереваясь ограничиться лишь просмотром сообщения. Но сумма полностью не отразилась, так что я, недовольный тем, что приходится совершать лишние действия, разблокировал телефон. – А может и не боюсь, – добавил я, увидев шестизначное число. – Это аванс, говоришь?
– Ага, чтобы тебе было, на что жить, – ответил Гоша. – Жизнь опасная, сам понимаешь.
– Догадываюсь, – я поежился, вспомнив о том, что случилось в моей квартире. – Получается, что моя соседка – тоже из ваших была?
– Вероятно. Я не знаю всех, кто включен в проект. И никто, кроме Ефимычей и их коротышку – не знает.
– Ты про азиата? – уточнил я. – Мутный тип. Не верю, что не говорит по-русски.
– Ему необязательно. Младший прекрасно владеет десятком языков.
– Так сколько им лет?