– Тебе не так сильно ударили по голове, да и я на тренировках тебя не бил.
– К чему это ты? – занервничал я.
– К тому, что ты, вероятно, не можешь думать, потому что если ты не хочешь думать, то у тебя явно проблемы, – закончил Гоша.
– Ладно-ладно. Историческая книга. Родовая. Ефимыч хочет узнать про свою семью?
– Пока еще прохладно, – процедил Гоша, выруливая на оживленные улицы. – Есть куда поедем?
– Да куда угодно, хоть в машине.
– Ляпнешь соусом на сиденье… – начал он, но так и не закончил своей угрозы. – Пистолет у тебя остался?
– Ну да, – я сунул руку за пояс – поясница грела шероховатую рукоятку пистолета, причем не того, что я взял у Виктора Иваныча в оружейном шкафу, а честно отобранного трофея.
– Пригодится, – кивнул Гоша. – Ты вообще как?
– Теперь ты неожиданно меняешь тему, – опешил я.
– Подвернулось. Вообще, принято интересоваться. Может, тебя мучает совесть?
– С чего бы вдруг? – спросил я.
– Человека же убил. Некоторые до конца жизни мучаются.
– Вероятно, очень короткой жизни и мучаются, – отрезал я. – Ничего такого не чувствую. Он стрелял в меня, я стрелял в него. Он промахнулся, а я попал. К тому же он стрелял первый.
– Ты один из тех, кто в играх всегда валит заложников? – полушутя-полусерьезно задал вопрос Гоша.
– Ты не понял ничего, – вздохнул я. – Со мной все нормально. Я не собираюсь лишать себя жизни или портить жизнь тебе. Так что езжай спокойно.
– Ну, раз так, – недоверчиво произнес напарник. – То как скажешь. Нормально, значит. Тогда выбирай, что есть будешь. Заодно подумаешь насчет книги.
Пока он пытался докопаться до глубин моей души или совести – а в случае с человеком, что пытался застрелить кого-либо из нас четверых, совесть меня совсем не мучила – мы успели доехать до бургерной.
– Я очень надеюсь, что ты на этом не сидишь, – настал мой черед шутить.
– Не в том я возрасте, чтобы такое потреблять регулярно.
И все же заказал он прилично. Я сдерживался, чтобы не пошутить снова, но сказанное дважды только раздражает.
– Книга, – невнятно начал я, покончив с картошкой и переключаясь на булку. – Про роды.
– Про родА!
– Я бы с тобой очень сильно поспорил на эту тему, – серьезно посмотрел я на Гошу, – но это дело вкуса, к сожалению. – Так вот, книга про роды…
– РодА!
– В своем драконьем крике ты забыл первое слово, – отмахнулся я.
– О чем это ты? – Гоша уже опустил руку с едой, что я вполне справедливо мог расценить, как угрозу.
– Хорошо, что ты не знаешь, – торопливо произнес я. – Ладно, смотри, такая теория: Ефимыч ищет сподвижников.
– Чуть теплее.
– Тех, кто находится с ним в дальнем или хоть каком-нибудь родстве? – предположил я. – С той целью, чтобы собрать как можно больше людей, имеющих эти самые гены Силы, чтобы использовать из для… кхм, своих личных целей. Тавтология все же наибольшее зло, – закончил я.
– Метко.
– Он так и сказал? – ухватился я за эту ниточку.
– На самом деле, он мне ничего не говорил, – ответил Гоша, неспешно поглощая пищу. – Однако самое логичное – информация о родственных связях.
– Но ты же понимаешь, что это все – бред! Возьми, к примеру, «Париж». Или ту же «Дюну», если уж говорить про попсовую литературу! – воскликнул я.
– О чем. Ты. Говоришь?
– О том, что во всех этих генетических играх есть большой, огромный шанс ошибки! Причем ошибки порой настолько постыдные, что их скрывают от будущих поколений, скрывают от официальных документов. Раньше же всеми документами, что ныне заведует государство, занималась церковь. Представь, приходит мать с новорожденным и заявляется, что не знает, кто отец.
– Постыдное дело, постыдное, – Гоша покачал головой. Не сразу, но до меня дошло, что он не очень-то собирается вникать в тему, что я ему активно задвигал.
– Ладно. Ефимыч платит. К чему детали, – вздохнул я, озадаченный тем, как Гоша, с одной стороны, очень эффектно задавал вопросы по темам, что его интересовали, опуская в то же самое время темы более важные.
– Угу, – невнятно ответил он, не переставая жевать.
Магия, которая объяснялась парой фраз, теория рода и гена Силы, артефактов. Складывалось все это довольно просто, даже паззлом не назвать. Несколько непротиворечащих фактов.
Познаний для того, чтобы покрыть все, явно не хватало.
Гоша быстро покончил с едой, я тоже не отставал. Море ценной информации, которую нам скинули ребята Виктора Иваныча, еще только предстояло исследовать.
Но как только я стряхнул с рук последние крошки, в стекло постучали костяшками пальцев, да так громко, что я вздрогнул, едва не подпрыгнув.
– Я один. И без оружия! – раздался крик Бэзила снаружи. – Поговорить пришел!
– Какого х*я он тут делает! – рявкнул Гоша, но из машины выходить не спешил – и даже не опустил стекло.
– О чем? – спросил я.
– О вашей книге. Она же вам нужна?
– Он явно нас забалтывает, – Гоша начал осторожно крутить головой, пытаясь увидеть невидимых помощников Бэзила. – Надо валить отсюда.
– Бросьте, неужели пару минут поговорить нельзя? – настаивал он.
– Я ему не верю, – отрезал Гоша.
– А если он – наш самый короткий путь к книге? – спросил я.
– У меня выгодное для вас предложение, – соблазнение продолжалось.