Полли очень рассердилась, и, полагаю, имела на это право, но злопамятной она никогда не была. Когда первая вспышка гнева прошла, ей потихоньку стало лучше. Простить Тома было нелегко, но он честно во всем признался и сказал, что читать дневник было настоящей подлостью. Ей понравилось, что он сразу же пришел и попросил прощения. Она оценила этот красивый поступок и в своем сердце простила его раньше, чем произнесла это вслух. Ей понравилось, что гордый Том пытается быть смиренным, и она полагала, что это ему полезно. Пусть Том посидит на очень неудобном сиденье минут пять-десять, ругая себя последними словами, пока Фанни наверху промочит пару платков слезами раскаяния.
– Скажи уже что-нибудь. Мне сейчас хуже всех. Фан рыдает там наверху, ты тут внизу, в чулане, молчишь, как рыба, и только я могу привести вас обеих в чувство. Я бы заглянул к Смайтам и привел маму домой, чтобы она навела порядок, но ведь это нечестно, – наконец сказал Том.
Полли приятно было слышать, что Фанни плачет. Ей это было только на пользу. Но она не могла не смягчиться по отношению к Тому, которому предстояло утешать двух плачущих девочек.
На ее лице появилась легкая улыбка, потом она медленно протянула ему руку. Том хотел было от души ее пожать, но тут увидел красную отметину на запястье и понял, откуда она взялась. Он переменился в лице и взял ее пухленькую ладонь так нежно, что Полли озадаченно взглянула на него.
– За это ты меня тоже простишь? – шепотом спросил он, поглаживая красное запястье.
– Да, мне уже не больно. – Полли быстро отдернула руку, жалея, что он ее увидел.
– Какая же я скотина, – с отвращением сказал Том.
И в эту неловкую минуту старая шляпа отца упала с вешалки, закрыв ему лицо и прервав все его упреки. Оба, разумеется, расхохотались. Когда он выбрался из-под шляпы, Полли уже села и выглядела куда лучше прежнего.
– Фан чувствует себя ужасно. Ты ее поцелуешь, если она спустится? – Том припомнил свою сообщницу.
– Я сама к ней схожу. – И Полли выбежала из чулана так же внезапно, как спряталась в нем, оставив Тома в одиночестве.
Никто не узнал, как девочки помирились. Но после долгих разговоров и слез, поцелуев и смеха ссора была забыта и мир был восстановлен. Как всегда бывает после шторма, в воздухе какое-то время висел туман. Фанни вела себя очень скромно и предупредительно, Том держался задумчиво, но вежливо, а Полли была дружелюбна, ибо великодушные натуры любят прощать, и Полли наслаждалась всеобщей лаской после нанесенного ей оскорбления. Когда она расчесывала волосы перед сном, в дверь постучали. Открыв ее, она увидела только высокую черную бутылку с полоской красной фланели, обвязанной вокруг нее, как галстук, и запиской, прикрепленной к пробке. Размашистые строки гласили:
– Где Полли? – спросила Фанни, заходя одним снежным днем в столовую.
Том валялся на диване, задрав ноги, и читал одну из тех очаровательных книг, где мальчики оказываются заброшены на необитаемый остров, на котором все известные человеку фрукты и овощи плодоносят круглый год, или теряются в бескрайних лесах, где юные герои переживают захватывающие приключения, убивают диких зверей, а когда воображение автора иссякает, внезапно находят дорогу домой, нагруженные шкурами тигров, ручными буйволами и другими приятными трофеями.
– Не знаю, – коротко ответил Том, который как раз в эту самую минуту вместе с героями книги убегал от огромного аллигатора.
– Отложи эту дурацкую книгу. Давай чем-нибудь займемся, – предложила Фанни брату, послонявшись по комнате без дела.
– Они все-таки его поймали! – последовал ответ.
– Где Полли? – спросила Мод. Она притащила в комнату бумажных кукол, отчаянно нуждавшихся в бальных платьях.
– Идите отсюда и не мешайте мне читать, – буркнул Том.
– Ну так скажи, где она. Ты должен знать, потому что она еще недавно сидела тут.
– Наверху, у бабушки.
– Какой ты плотивный! Ты все знал и молчал! – отругала его Мод.
Но Том не обратил не девочек никакого внимания, потому что уже бился с аллигатором под водой.
– Полли постоянно сидит у бабушки. Не понимаю, что она там делает, – сказала Фанни на лестнице.
– Полли стланная. Бабушка любит ее больше меня, – обиженно отозвалась Мод.
– Давай подглядим, чем они там заняты, – прошептала Фан, остановившись у приоткрытой двери.
Бабушка сидела перед старинным, причудливо украшенным секретером. Дверцы его были распахнуты, и за ними виднелись выцветшие реликвии ее прошлого. На табурете у ног старой дамы пристроилась Полли и жадно слушала историю парчовой туфельки на высоком каблуке, которая лежала у нее на коленях.
