– Да уж, это куда лучше. Хотела бы я оказаться на месте этой девушки. А ты, Полли? – спросила Фан, когда бабушка сняла очки.
– Я бы с удовольствием поехала в Лондон и повеселилась там. Но тратить столько денег и бывать при дворе… хотя, если бы меня пригласили… Вообще-то мне тоже нравится роскошь, – честно добавила Полли.
– Бабушка уже устала! Пошли иглать! – вмешалась Мод, которая уже давно перестала понимать разговоры.
– Поцелуйте бабушку и поблагодарите ее за истории, – прошептала Полли.
Фанни и Мод так и сделали, и бабушка выглядела такой счастливой, что сдался даже Том. Подождав, пока девчонки уйдут, он обнял старушку и запечатлел поцелуй на той самой щеке, которую целовал генерал Ла Файет.
Когда он добрался до игровой комнаты, Полли сидела на качелях и серьезно говорила:
– Я вам давно говорю, что с бабушкой приятно проводить время, а теперь вы и сами в этом убедились. Ходите туда почаще. Она вас очень любит, ей нравится рассказывать о прошлом, но она считает, что вам с ней скучно. Мне она очень нравится! Она самая добрая и милая старая леди в мире!
– Я и не возражаю. Просто старики бывают нудными и вечно суетятся, и я держусь от них подальше, – сказала Фанни.
– Ты многое теряешь. Мама говорит, что мы должны относиться по-доброму, терпеливо и с уважением ко всем старикам, и я всегда так и делаю.
– Какая твоя мать ханжа, – буркнула Фан, которая прекрасно понимала, что не слишком хорошо ведет себя с бабушкой.
– Она не ханжа! – вспыхнула Полли. – Она учит меня всему и помогает быть хорошей! И никогда не ругает! И она лучше любой матери в мире, хотя у нее нет бархатных платьев и роскошных капоров!
– Так ей, Полли! – крикнул Том, который грациозно висел головой вниз на турнике.
– Полли злится! Полли злится! – пела Мод, прыгая через скакалку.
– Если бы тебя сейчас увидел мистер Сидни, он бы перестал считать тебя ангелом. – Фанни употребила последний аргумент.
Полли действительно была в ярости. Она вся покраснела, глаза сверкали, а губы дергались. Но она молчала и только изо всех сил раскачивалась на качелях, боясь сказать что-то, о чем она потом может пожалеть. Несколько минут молчали все, Том насвистывал, а Мод напевала, но Фан и Полли размышляли, потому что они достигли возраста, когда дети, особенно девочки, начинают наблюдать, сопоставлять и размышлять о словах, поступках, манерах и взглядах окружающих. Много мыслей возникает в маленьких проницательных головках, и старшим следует следить за своими манерами, потому что их довольно резко критикуют и очень серьезно им подражают.
В тот день произошло два небольших происшествия, но несколько слов и неосторожный поступок все еще не уложились в головах девочек.
Мистер Сидни нанес им визит. Фанни, занимая его разговором, увидела, что его взгляд остановился на Полли, которая сидела в стороне и изучала гостиную. Ее скромный вид многие находили привлекательным. В эту минуту в комнату вошла мадам Шоу, Полли немедленно встала и стояла, пока старая леди не уселась.
– Вы смеетесь над чопорностью Полли? – спросила Фанни, увидев улыбку мистера Сидни.
– Напротив, я восхищаюсь ее прекрасными манерами, – ответил он серьезно и даже уважительно. Это произвело на Фанни большое впечатление, потому что мистера Сидни все девочки считали образцом хорошего воспитания и того неуловимого лоска, что зовется элегантностью.
Фанни пожалела, что не она заслужила этот одобрительный взгляд. Она высоко ценила хорошее отношение этого молодого человека, потому что среди ее круга его не удостаивался никто. Когда Полли заговорила о стариках, Фанни вспомнила этот случай и разозлилась.
А Полли думала о том, как миссис Шоу вернулась домой, одетая в свое лучшее платье для визитов, и Мод неожиданно прибежала, чтобы ее обнять. Миссис Шоу приподняла свои шелка и оттолкнула девочку со словами: «Детка, у тебя грязные руки, не трогай меня». Полли думала, что сердце под бархатным плащом нельзя было назвать истинно материнским, что капризное личико под пурпурными перьями не выражало нежности и что руки в тонких светлых перчатках оттолкнули нечто драгоценнейшее. Она вспоминала другую женщину, чье платье никогда не было слишком роскошным для прикосновения чумазых маленьких щечек и грязных маленьких рук, чье лицо – пусть и покрытое морщинами – всегда озарялось радостью при виде детей и чьи руки никогда не бывали слишком заняты, чтобы обнять сыновей или дочерей. Дети поверяли ей все свои маленькие надежды и страхи, грехи и печали и получали в ответ добрый совет, мудрость и милосердие. Воспоминания о матери заставили Полли почувствовать себя очень богатой и пожалеть Мод, лишенную всего этого.
Именно поэтому Полли так разозлилась на гадкие слова Фанни и изо всех сил пыталась успокоиться, чтобы не сказать про мать Фанни что-нибудь настолько же ужасное. Когда качели остановились, Полли уже снова улыбалась.
– Я больше не злюсь. Можно с тобой поиграть?
– Давай лучше я с тобой покачаюсь. – Фанни почувствовала перемену настроения подруги.
