– Ты ангел, и я больше никогда не буду такой грубой, – добавила она, когда Полли подвинулась на качелях и обняла ее.
– И вовсе я не ангел. А если им и стану, то только благодаря проповедям мамы. – Полли засмеялась.
– Молодец, Полли Миротворец, – заорал Том и толкнул качели, не придумав другого способа выразить свои чувства.
Больше ничего не было сказано, но с того дня в семье стали все больше уважать бабушку, не замечать ее немощи. Много приятных вечеров провела старая леди с детьми, которые все чаще собирались у ее очага.
– Дорогая, неужели тебе правда придется уехать в субботу? – спросила Фан через несколько дней после того, что Том назвал «большим скандалом».
– Да, я ведь приехала только на месяц, а сама провела тут почти шесть недель. – На самом деле, Полли казалось, что она не была дома целый год.
– Ну так пусть будет два месяца! Оставайся у нас на Рождество! – сердечно предложил Том.
– Спасибо большое, но я не могу пропустить Рождество дома. К тому же, мама говорит, что они не могут обойтись без меня.
– Мы тоже не можем. Уговори маму и оставайся, – начала Фан.
– Полли никого не уговаливает. Она говолит, что это гоизм. Я тоже больше не плошу ничего, – вставила Мод с добродетельным видом.
– Не приставай к Полли. Она уедет, и я не удивлен. Лучше давай веселиться. пока она здесь. Не забывай про свою вечеринку, Фан. – Том подвел черту их разговору.
Полли очень ждала праздника, но, когда наступил заветный день, она расстроилась. Все удовольствие ей отравило неприятное чувство, именуемое завистью. Дома она считала, свое новое белое муслиновое платье с голубыми лентами очень нарядным и красивым. Но по сравнению с платьем Фанни – из розового шелка с белой кисейной накидкой, со множеством оборок, бантов и лент – собственное платье показалось ей совсем детским и старомодным. Даже Мод в белом костюмчике с широким вишневым поясом и белых ботиночках с красными пуговицами была одета лучше ее. И это не говоря об ожерельях, браслетах, серьгах и брошах, украшавших обеих сестер – в то время как у Полли был только медальон на голубой бархотке. Кушак ее представлял собой всего-навсего широкую ленту, завязанную простым бантом, а волосы украшала только голубая сеточка. Она пыталась утешиться тем, что ее скромная шаль из настоящего кружева, а бронзовые туфельки стоили целых девять долларов.
Бедная Полли очень старалась не думать, что одета хуже других, но сохранять радостный вид оказалось совсем непростой задачей. Никто не понимал, что творится в сердечке, скрытом белым муслином, пока мудрая бабушка не разглядела легкую тень на лице Полли и не догадалась, что стало ее причиной. Одевшись, девочки поднялись наверх, чтобы показаться старшим в комнате бабушки. Том мучительно застегивал жесткий воротник, Мод выступала, как маленький павлин, а Фан приняла самую изящную позу. Полли стояла неподвижно, переводя взгляд с одного лица на другое. «Я знаю, что выгляжу неважно, – говорила она всем своим видом, – но, надеюсь, не слишком плохо?»
Бабушка сразу поняла, в чем дело.
– И как мы выглядим? – с довольной улыбкой спросила Фанни.
Бабушка притянула Полли к себе и ответила:
– Совсем как на модных картинках, но вот это платье мне нравится больше других.
– Вам правда нравится, как я одета? – Лицо Полли просветлело, потому что она очень ценила мнение старой леди.
– Да, моя дорогая. Ты выглядишь именно так, как подобает девочке твоего возраста. Кроме того, мне нравится, что ты сдержала данное матери обещание и не позволила нарядить себя в чужое модное платье. Юным девушкам вроде тебя не нужны никакие украшения, кроме собственных молодости, здоровья, ума и скромности.
Бабушка нежно поцеловала Полли, от чего та вспыхнула, как роза, и на мгновение забыла о существовании в мире розовых шелков и коралловых серег.
– Спасибо, мэм, – только и сказала она, целуя бабушку в ответ. И ее простое платье снова стало казаться ей очаровательным.
– Полли такая хорошенькая, поэтому все равно, во что она одета, – вдруг заметил Том одобрительным тоном.
– Но у нее нет уклашений на платье! А у меня есть! – сказала Мод, поправляя пышные вишневые банты на плечах, делавшие ее похожей на маленького пухлого херувима.
– Надо было ей дать мои голубые гребни, а то ленточка совсем просто выглядит. Но Том прав, это не так важно. – Фанни поправила бантик над левым виском Полли.
– Нужны цветы, они так идут юным девушкам, – сказала миссис Шоу, про себя думая, что ее собственные дочери одеты куда лучше, но при этом Полли выглядит намного красивее.
– Господи! Я залюбовался нашими красавицами и совсем забыл про цветы, – спохватился мистер Шоу. – Том, разбери скорее букеты.
Том перевернул заманчивого вида коробку, стоявшую на столе, и вытряхнул из нее три очень разных букета.
– Папа! Как мило! – воскликнула Фанни, которая с момента последней ссоры не осмеливалась принять от поклонников даже листка герани.
– Когда-то давно твой отец был очень галантным молодым джентльменом, – улыбнулась миссис Шоу.
