– Знаешь, Фан, тебе не помешало бы стать бедной на время, чтобы ты сумела понять, как приятно работать. Когда ты это поймешь, то перестанешь жаловаться на скуку, – ответила Полли, которой пошли на пользу двадцать лет веселой бедности.
– Господи, нет, я бы все возненавидела. Вот бы лучше кто-то придумал новое развлечение для богатых. Я смертельно устала от вечеринок и флирта, попыток перещеголять соседей и хождения по одному и тому же кругу из года в год, как белка в колесе.
Она говорила с такой горечью и досадой, печалью и безразличием, что Полли сразу почувствовала, что подругу постигла беда, куда более реальная, чем все, что случалось раньше. Она поняла, что сейчас не время говорить об этом, но сразу решила выяснить, в чем дело, в первую удобную минуту. Полли вела себя так предупредительно, что Фанни постепенно развеселилась в тихой маленькой комнатке. Когда, посплетничав у огня о былых временах, они прощались, Фанни нежно поцеловала хозяйку и сказала:
– Полли, с тобой так хорошо. Я буду часто у тебя бывать.
Первые несколько недель прошли непросто, потому что Полли еще не избавилась от своей природной застенчивости, и общение с таким количеством незнакомцев частенько вызывало у нее настоящую панику. Но осознание цели придавало ей смелости, и когда она наконец преодолела стеснительность, маленькие ученики быстро полюбили ее. Ощущение новизны вскоре прошло, и хотя она думала, что готова к тяжелой работе, делать одно и то же изо дня в день оказалось очень утомительно. Кроме того, Полли чувствовала себя одинокой, потому что Уилл мог навещать ее только раз в неделю, с Фанни они виделись редко, потому что у них не совпадало свободное время, и «островки удовольствия» были так редки, что только мучили ее.
Даже ее небольшое хозяйство быстро потеряло свое очарование, Полли очень любила поговорить, поэтому грустила, завтракая в одиночестве. Золушка и Ник изо всех сил старались подбодрить ее, но они, кажется, сами скучали по сельской свободе и домашнему уюту. Бедная Золушка, с тоской посмотрев в окно на тощих городских котов, крадущихся по двору, уходила на ковер и сворачивалась клубочком, понимая, что приятного общества ей не видать, а маленький Ник щебетал и пел, ожидая услышать ответ, но слышал только крик задиристых воробьев, которые, казалось, дразнили его своей свободой. К тому дню, когда маленький чайник утратил свой блеск, Полли решила, что зарабатывать себе на жизнь – совсем не шуточное дело, и многие из ее блестящих надежд разделили судьбу маленького чайника.
Если бы можно было принести жертву разом и покончить с этим, то было бы куда легче, но продолжать ежедневно приносить в жертву свои желания, вкусы и удовольствия – было довольно тяжелой задачей, особенно когда ты красива, молода и весела. Уроки целыми днями, поучительная лекция, чтение книг у очага или музицирование в одиночестве, не считая сонной кошки и птицы, спрятавшей голову под крыло… Сложно назвать это развлечением. Полли хотелось веселья, и, добродетельно ложась спать в девять часов вечера, чтобы набраться сил для завтрашней работы, она долго лежала без сна, слушая стук проезжающих экипажей и представляя веселых девушек, собирающихся на вечеринку, в оперу или на спектакль. В такие минуты ей казалось, что подушка миссис Додд набита крапивой, а не хмелем, и немало горьких слез девушка пролила на эту подушку.
Терзала Полли и другая беда, мешающая всем женщинам, пытающимся стать самостоятельными. Даже в демократической Америке работа ради пропитания закрывала перед ней множество дверей. Когда она была подругой Фанни, пусть и бедной, ее любезно принимали везде, но теперь все изменилось. Добрые люди относились к ней покровительственно, остальные просто-напросто позабыли о ней. Даже Фанни, нежно любившая подругу, чувствовала, что учительнице музыки неприлично появляться во многих местах, где была раньше принята юная подруга мисс Шоу.
Некоторые из девушек все еще дружелюбно здоровались, но никогда не приглашали ее в гости, другие едва кивали и проходили мимо, не говоря ни слова, а третьи просто делали вид, что не узнали ее. Это ранило Полли сильнее, чем она думала – дома все работали, и всех за это уважали. Она старалась не обращать внимания, но девушки остро чувствуют мелкие обиды, и не раз Полли мечтала отказаться от своего плана и сбежать домой, где всегда так уютно и безопасно.
Фанни приглашала ее на праздники и мероприятия в особняке Шоу, но после нескольких попыток Полли решительно отказалась от всего, кроме дружеских визитов к семье.
Очень быстро она поняла, что даже новый черный шелк недостаточно хорош для самой скромной вечеринки Фанни. После пары выразительных взглядов и якобы случайных обмолвок «Постоянно она в этом платье» и «Снова как черный дрозд», Полли решила, что будет надевать это платье только для Уилла, чье мнение о ней никак не могла изменить одежда.
