– Я рассказала Тому про того нехорошего студента, который взорвал профессора, и он сказал, что немного с ним знаком. Я так обрадовалась! Мне почему-то казалось, что это мог быть сам Том. Вы с Уиллом так смеялись над этим.
У Мод была странная манера вдруг высказывать первую попавшуюся свою мысль, не думая о времени, месте и компании. При этих словах все заулыбались, и Полли сказала с напускной торжественностью:
– Это крайне печальный случай, и я не сомневаюсь, что этот заблудший молодой человек сейчас очень сожалеет о своем поступке.
– Он выглядел подавленным и раскаявшимся, когда я видел его в последний раз, – сказал Уилл, весело глядя на Тома, потому что Уилл был не только зубрилой, но и обычным мальчиком, которому нравились хорошие шутки и легкомысленный Том, – он всегда раскаивается, если делает глупости, потому что человек-то он неплохой, просто его порой заносит. И книги он не так любит, как другой мой знакомый.
– Я боюсь, его могут исключить, если он не одумается, – предостерегла Полли.
– Не удивлюсь, такой вот он невезучий, – грустно сказал Том.
– Я надеюсь, он помнит, что это очень расстроит его друзей, но он легко может заставить их гордиться собой. Думаю, так и будет, потому что он совершенно не такой безрассудный, каким выставляет себя, – сказала Полли.
Том был тронут ее дружелюбным видом.
– Спасибо, Полли. Он может выкарабкаться, но порой я в этом сомневаюсь. Старик, давай чуток прогуляемся. Цыпленку пора спать, – добавил он, возвращаясь к изящной лексике, которой набираешься при получении классического образования.
Пока Уилл надевал ботинки, а Мод укладывала свое яблоко в корзинку, Полли тихо сказала Тому:
– Спасибо за то, что ты так добр к Уиллу.
– Да господи, я ничего не делаю такого. Он такой гордец, что не позволил бы мне.
– Ты делаешь очень много мелочей. Вот сегодня, например, думаешь, я не знаю, что костюм, который он только что купил, стоил бы гораздо дороже, если бы его сшил не твой портной? Он совсем мальчик и еще ничего не понимает, но я знаю, что ты помогаешь гордым людям так, чтобы они не узнали об этом. Я очень благодарна тебе, Том.
– Да ладно, брось, Полли. Что ты понимаешь в портных и студенческих делах, – возразил Том, такой смущенный, словно она застала его за чем-то предосудительным.
– Почти ничего не понимаю и именно поэтому так благодарна тебе за твою доброту. Мне все равно, что о тебе рассказывают. Я уверена, что ради меня ты не позволишь моему брату пойти по кривой дорожке. Ты же знаешь, что одного брата я потеряла, и Уилл заменил мне Джимми…
Слезы на глазах Полли заставили Тома поклясться самому себе, что он будет рядом с Уиллом и в горе, и в бедности, и не позволит ему свернуть на кривую дорожку ради Полли, и заодно почувствовать, насколько он не подходит для такой задачи.
– Я сделаю все, что смогу, – сказал он сердечно, пожимая руку Полли.
Отныне деревенский парень был защищен от всех искушений, которые бы мог предложить ему Том.
– Я отдам эту коробочку маме для таблеток, – сказала Мод, разглядывая шкатулочку, которую подарила ей Полли.
– Ты молодец, что думаешь о маме. – Том одобрительно кивнул.
– Она так обрадовалась винограду, который ты ей принес, и я подумала, что тоже сделаю ей подарок. Может, она и мне скажет: «Спасибо, дружочек!» Как думаешь, скажет? – Маленькое некрасивое личико приняло задумчивое выражение.
– Обязательно. – К великому удивлению Мод, Том не рассмеялся над ее идеей.
– Спокойной ночи, дорогой. Береги себя и закутай лицо шарфом, когда поедешь через мост, а то завтра охрипнешь, как ворона. – Полли поцеловала брата, и он ответил ей тем же, совершенно не считая это «девчачьей чепухой». Все трое сели в сани и уехали.
Мод сочла поездку слишком короткой, но ее утешило обещание более длинной, если такая погода продержится до следующей субботы. Когда Том пошел попрощаться с матерью и намекнуть ей на подарок Мод, сестра осталась внизу, чтобы сказать, неосознанно подражая Полли:
– Спокойной ночи, дорогой, береги себя.
Том рассмеялся и хотел ущипнуть ее за курносый нос, но, будто вспомнив что-то, поцеловал ее, от чего у Мод перехватило дыхание.
По пути в колледж юноши молчали, поскольку Уилл послушно закутался в шарф. Том задумался. Он не слишком был склонен к размышлениям, но иногда все же предавался им, и в такие моменты бывал невероятно разумен и искренен. Никакие лекции и проповеди не повлияли бы на него так же, как этот короткий визит и дружеская беседа. Ничего особенно мудрого или остроумного сказано не было, но каждый знает, что личный пример лучше любого наставления. Ни Полли, ни Уилл не пытались его поучать. Никто этого не любит, но мало кто может устоять перед красноречивым личным примером. При всей своей беспечности Том увидел и почувствовал очень многое, и не был еще достаточно испорчен, чтобы посмеяться над этим.
