«Я не буду думать о себе или пытаться исправить одну ошибку, совершая другую, – сказала она себе с тяжелым вздохом, – я сделаю для Фан все, что смогу, и не буду вставать между ней и ее счастьем. Что же мне сделать? Я больше не буду с ним гулять, буду выбирать другую дорогу, чтобы случайно с ним не встретиться. И уж конечно, это никакое не совпадение, что он всякий раз приходит к обеду как раз тогда, когда я даю урок Ротам. Просто мне нравится с ним встречаться, нравится, что нас видят рядом. Я тщеславна. Не буду больше этого делать, и Фан станет полегче. Я ее, бедную, мучила и не догадывалась, в чем дело. Думала, что она страдает из-за желудка. Ладно, этой беде помочь нетрудно, в отличие от другой».
Тут кошка пришла мириться, Полли взяла ее на руки и вслух сказала:
– Золушка, если хозяйка тебя ругает, просто спиши это на расстройство желудка. Не злись, это очень неприятная болезнь.
С этими словами она вернулась к своим размышлениям:
«Если он не поймет этот намек, придется намекнуть более явно. Я не хочу, чтобы дело зашло слишком далеко. Хотя, конечно, мне очень хочется поймать эту «птичку» просто ради развлечения и победы на своем счету. Полли, Полли, как стыдно за тебя. Что бы сказала матушка? Я бы написала ей и попросила совета, но это не принесет никакой пользы, только сильно ее встревожит. Я не имею права рассказывать секреты Фан, и мне стыдно раскрывать свои. Придется выкручиваться самой. Я уверена, что Фан станет ему отличной женой. Он знает ее всю жизнь и оказывает на нее хорошее влияние. Любовь изменила бы ее к лучшему, нельзя лишать ее шанса только потому, что он случайно увидел меня. Наверное, бедняжка меня ненавидит, но я покажу ей, что она не права. Я постараюсь ей помочь, ведь она была так добра ко мне. Задача непростая и деликатная, но я справлюсь. Во всяком случае, так мне не в чем будет себя упрекнуть».
О чем думала Полли, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, нас не касается. Интересно было бы узнать, что именно вызвало слезы, которые время от времени капали на по-квакерски черную шубку Золушки. Было ли это сожаление о партии, от которой она отказалась? Сочувствие к подруге? Всплеск грустной нежности, которая все же жила в глубине ее сердца?
В понедельник Полли приступила к своей «деликатной и непростой задаче». Вместо того чтобы идти к своим ученикам через парк, она пошла кружным путем по задним улочкам и сбежала от мистера Сидни, который, как обычно, пришел к обеду очень рано и расстроился, не увидев милого лица под скромной шляпкой. Полли делала так целую неделю, не ходила к Шоу в часы визитов и не видела мистера Сидни. Конечно, зайти к ней в пансион мисс Миллс он не мог. Минни в ту неделю была нездорова и не брала уроков, поэтому дядя Сид лишился последней надежды.
Полли была далеко не идеальным созданием, и автор признает, что ее постоянно преследовали искушения. Она скучала по приятным беседам, которые придавали оттенок романтики унылым будням. Ей очень нравился мистер Сидни, потому что он был добр к ней с самого детства, и молодая девушка с благодарностью вспоминала его любезность по отношению к девочке. Я не думаю, что Полли привлекали его богатство, успех или положение в обществе, хотя они, несомненно, имели большее влияние, чем она подозревала. Мистеру Сидни было свойственно нечто трудноописуемое, что всегда есть в мужчинах, воспитанных мудрыми и добрыми матерями. Эта черта имела особое очарование для Полли, поскольку он демонстрировал ее далеко не всем. С большинством девушек он вел себя так же, как другие молодые люди его круга, может быть, лишь чуть более изящно и уважительно. Но Фанни и Полли видели его домашним, а не холодным и остроумным, а это привлекает женщин куда сильнее.
Полли часто встречала его во время своих визитов к Шоу – он был близким другом семьи, поскольку его мать и старая мадам очень дружили. Но она никогда не рассматривала его как возможного мужа для Фанни или себя, потому что он был старше шестью или восемью годами и порой вел себя как почтенный наставник. В последнее время это изменилось, особенно по отношению к Полли, и это очень льстило ей, даже больше, чем она могла признаться себе. Она знала, что он восхищался ее талантом, уважал ее независимость и наслаждался ее обществом. Но когда в его поведении появилось что-то более теплое, чем восхищение или уважение, она поняла, что он готов предложить ей один из главных даров этой жизни – и стала спрашивать себя, есть ли у нее чем вознаградить дарителя.
Сначала она думала, что да, но, к сожалению, сердца не слушают разум, волю и даже благодарность. Полли не чувствовала к мистеру Сидни ни капли той любви, которой только можно заплатить за любовь.
