– Тогда я не понимаю, как вы туда попадаете.
– А я не понимаю, как вы оказались здесь.
– Я увидел вас из окна дома Шоу и побежал за вами, – рассмеялся он.
– Ну вот и до Ротов я тоже бегом добираюсь. – Она не хотела этого говорить, но ей была приятна его откровенность.
– Но это неудобно и не так красиво, как идти через парк.
– Знаю. Но люди иногда устают от проторенных дорог и пробуют новые.
Полли сказала это неестественным тоном, и Сидни бросил на нее странный взгляд.
– От старых друзей вы тоже устаете, мисс Полли?
– Нечасто, но… – Она запнулась, потому что побоялась показаться неблагодарной или недоброй. Неуклюжую паузу Полли прервала внезапным вопросом:
– Как там Фан?
– Блистает, как обычно. Боюсь, годы не делают ее мудрее. – Кажется, Сидни обрадовался смене темы.
– Но вы же никогда не видели ее настоящую. На людях она ведет себя кокетливо, но я знаю ее другой. И поверьте, она меняется. Она старается избавиться от недостатков, хотя никогда в этом не признается. Однажды она еще удивит вас своим умом и добротой.
Полли говорила очень искренне, но Сидни явно больше интересовала защитница, а не подзащитная.
– Приятно это слышать, и охотно поверю вам на слово. Вы во всем видите хорошее, и именно поэтому мир для вас – такое приятное место.
– Ах, если бы! Он весьма часто кажется мне мрачным и унылым, и я рыдаю над посланными мне испытаниями.
– Может, я могу вам чем-то помочь? – Голос Сидни был настолько нежным, что Полли не осмелилась поднять глаза, чувствуя, к чему все идет.
– Спасибо, но нет. Думаю, Господь не пошлет мне слишком тяжелых испытаний. И все мы часто совершаем ошибки, когда пытаемся уклониться от неприятностей.
– Или от людей, – добавил Сидни таким тоном, что Полли покраснела.
– Как красиво в парке, – сказала она в замешательстве.
– Да, это, кажется, самая приятная из наших прогулок. – Молодой человек ловко поставил ловушку, в которую Полли немедленно попалась.
– Согласна! Я так люблю природу, особенно в это время года.
О Полли, Полли, как это было глупо – после того, как ты только сказала ему, что устала от парка. Сидни совсем не был глупцом. Сложив два и два, он понял, что Полли его избегает. Наверняка она слышала те же самые сплетни, что и он, и ей не нравилось, что их имена упоминают вместе. Он сразу понял ее намек и, будучи гордым и великодушным человеком, решил уладить все немедленно. Он тихо сказал, глядя ей в лицо:
– Так я и думал. Я уезжаю по делам на несколько недель, так что вы сможете любоваться природой без моего, так надоевшего вам, общества.
– Но вы совсем мне не надоели! – воскликнула Полли и замолчала, не зная, что сказать дальше.
Она-то считала себя прирожденной кокеткой – впрочем, я не сомневаюсь, что со временем, при надлежащем обучении, она стала бы весьма опасна – но сейчас не смогла даже солгать себе во спасение. Сидни нравилась ее прямолинейность, и он ею воспользовался:
– Вы будете ходить прежним путем, когда я уеду и не буду давать пищи для сплетен?
– Да, – вырвалось у Полли, которой тут же захотелось откусить себе язык за такую грубость. Надвигалась еще одна ужасная пауза, но мимо проскакал помахавший им всадник.
– Вот и Том! – воскликнула Полли таким тоном, что слова застыли на губах Сидни.
Он протянул ей руку и попрощался, но Полли еще долго чуть не плакала от жалости, вспоминая его взгляд. Она виновато посмотрела ему вслед и пошла дальше, чувствуя, что ушел первый и, возможно, последний человек, который был в нее влюблен. Успокаивала она себя тем, что если бы он любил ее сильнее, то не принял бы отказ так быстро.
Полли не ходила своим любимым путем, пока не услышала от Минни, что дядя действительно уехал из города. И тогда она поняла, что любила эти прогулки только из-за его компании и бесед с ним. Некоторое время Полли повздыхала над превратностями судьбы, но в целом справилась с этой потерей быстрее, чем ожидала. Вскоре ей пришлось утешать других людей, а это куда полезнее, чем собственные слезы и сентиментальные жалобы.
День или два она избегала Фанни, но это ничего не изменило. Услышав о внезапном отъезде Сидни, молодая леди не могла успокоиться, не узнав причину, поэтому, дождавшись сумерек – самого благоприятного времени для нежных признаний – она зашла к Полли.
– Чем ты занималась в последнее время? – спросила Фанни, садясь в кресло спиной к окну.
– Как обычно, носилась по делам. А у тебя какие новости? – спросила Полли, чувствуя, что что-то должно произойти, и радуясь этому.
– Никаких. Трис жутко обращается с Томом, а он ведет себя покорно, как ягненок. Я говорю, чтобы он разорвал помолвку и не позорился, но он отказывается. Говорит, что ее уже однажды бросили, и это подло.
– Может быть, она его бросит?
– Бросит, если подвернется кто-то получше. Но Трис уже выходит в тираж, и я не удивлюсь, если она выйдет за него замуж просто назло всем своим бывшим кавалерам.
– Бедный Том, – сказала Полли, пытаясь издать комичный стон. Но вышло у нее слишком серьезно, и она тут же добавила со смехом: – Но если Трис выходит в тираж в двадцать три, то с нами-то что?
