Если бы Полли внезапно дала ему пощечину, Том удивился бы меньше. Побагровев, он коротко сказал:
– Подожди здесь, – и выбежал из комнаты с таким видом, будто шел на казнь. Том был воспитан в страхе перед отцом и до сих пор его не перерос.
Полли села, довольная и встревоженная.
«Надеюсь, я поступила правильно, – думала она, – но я бы не вынесла, если бы он оказался трусом. Он ведь на самом деле не такой. Просто мистер Шоу с ним суров. О боже, что бы мы стали делать, если бы Уилл попал в такую переделку. Слава богу, он беден, я так этому рада!»
Она молча сидела у полуоткрытой двери, прислушиваясь к голосу Тома, и надеялась всем сердцем, что ему придется не слишком туго. Кажется, он изложил свою историю очень быстро, без всякого перерыва. Потом мистер Шоу тихо произнес несколько слов, и Том громко вскрикнул. Полли не могла разобрать ни слова и оставалась на своем месте, с тревогой гадая, что происходит в библиотеке. За восклицанием Тома последовала пауза, а затем мистер Шоу долго говорил тихим, серьезным тоном. Полли ожидала взрыва гнева и сильно испугалась, потому что мистер Шоу обычно сначала выходил из себя, а потом прощал Тома.
Вскоре снова послышался голос Тома, который, по-видимому, задавал нетерпеливые вопросы, на которые следовали краткие ответы. Затем наступила мертвая тишина, и ничего не было слышно, кроме шума весеннего дождя. Внезапно Том громко сказал:
– Позволь, я приведу Полли, – и вышел в столовую, выглядя таким бледным и несчастным, что Полли испугалась еще сильнее.
– Поговори с ним, пожалуйста. Я не могу. Бедный старик, если бы я только знал… – К разочарованию Полли, Том рухнул в кресло и положил голову на стол.
– Том, что случилось? – Полли бросилась к нему.
Не поднимая глаз, Том ответил сдавленным голосом:
– Все кончено. Завтра об этом узнают все.
Полли с минуту держалась за спинку кресла, потому что от этой новости у нее перехватило дыхание. Ей казалось, что наступил конец света, хотя она не совсем понимала, о чем идет речь?
– Это очень плохо? – тихо спросила она, не в силах смотреть на несчастного Тома.
– Да. Он сделал все, что мог, но откладывать больше нельзя. Он разорен.
– Жаль, что у меня нет миллиона, чтобы ему отдать! – У Полли по щекам текли слезы. – Как он справляется, Том?
– Как мужчина, Полли. И я горжусь им. – Том поднял голову и стало видно, что он весь красный.
– Все было против него, и он боролся в одиночку, но ему пришлось сдаться. Он вышел из положения с честью, и никто не скажет про него дурного слова. Пусть только попробуют. – Он сжал кулаки, как будто с удовольствием избил бы обидчиков отца.
– Я в этом уверена. Вот почему Мод плачет. Он все рассказал твоей матери и Фан еще до твоего приезда, и из-за этого они так расстроились.
– Они в безопасности. Отец не тронул деньги матери, потому что «не мог ограбить девочек». Разве он не молодец, Полли? – И Том просиял от гордости.
– Если бы я только могла ему помочь.
– Но ты можешь. Поговори с ним. Он там совсем один, а я ничего не могу сделать, потому что стал наказанием для него, а не опорой.
– Как он воспринял твои новости? – спросила Полли, которая на время забыла о меньшей беде.
– Как ягненок. Когда я закончил, он только сказал: «Мой бедный мальчик, мы должны поддерживать друг друга», а затем рассказал о себе.
– Хорошо, что он отнесся к тебе по-доброму, – начала Полли, но Том перебил ее.
– Это хуже всего! Я должен быть для него гордостью и надеждой, а вместо этого рассказал о своих долгах и позоре. А он даже не упрекнул меня! – Том снова опустил голову. Несмотря на все усилия, он не мог сдержать слез – какие бы модные жилеты он ни носил, под ними скрывалось доброе чувствительное сердце.
Этот звук причинил Полли больше боли, чем причинило бы известие о дюжине банкротств и исключений. Она не смогла сдержаться и нежно погладила склоненную голову, отметив, какими мягкими стали каштановые кудри. Несмотря на тяжесть этой минуты, она была счастлива – она родилась на свет, чтобы утешать людей, и к тому же мне вряд ли нужно добавлять, что она любила Тома всем сердцем. Это было очень глупо с ее стороны, но побороть свои чувства она не могла. Том оставался очень ей дорог, несмотря на все его недостатки, его равнодушие и даже его помолвку. Она влюбилась в него как-то летом, когда он заезжал к ним в гости. Это было до его помолвки с Трис, но, услышав новость, Полли все равно не смогла разлюбить его, хотя и очень старалась. Она не верила в этот роман, но все же загнала любовь в самый дальний уголок своего сердца, надеясь, что та либо тихо умрет, либо получит право на жизнь. Полли не страдала от неразделенного чувства, потому что у нее были работа и здравый смысл, но надежда все-таки не оставляла ее.
Время от времени, когда кто-то говорил, что Трис не бросит Тома или что Том от нее без ума, сердце Полли сжималось от боли. Но раз за разом она справлялась и, наконец, пришла к выводу, что природа милосердна и девушки могут выдержать самую несчастную любовь, при этом даже не утратив аппетита.
