– Я принесу тебе мясо. До свидания, вернусь к обеду, – поспешно поцеловав мать, Том убежал.
Он вдруг осознал, что прячется от бури, предоставляя отцу переживать ее в одиночестве. Старик каждый день ходил в свою контору, как однажды заведенная машина, а он, молодой парень, оставался дома с женщинами и позволял матери себя жалеть и утешать.
– Он имеет право стыдиться меня, но это я веду себя так, как будто мне стыдно за него. Полагаю, люди так и думают. Я покажу им, что горжусь отцом.
Том натянул перчатки с видом человека, собирающегося в бой.
– Вашу руку, сэр. Если вы не возражаете, я пройдусь с вами. Небольшое поручение от мамы. Хороший сегодня денек.
В конце этой реплики голос Тома дрогнул, потому что, увидев радостное удивление на лице отца и готовность, с которой он оперся на протянутую руку, он понял, что одинокие походы в контору давались отцу очень нелегко. Думается мне, что мистер Шоу понял истинное значение этого маленького жеста, и ему стало чуть легче от этой обнадеживающей перемены в сыне. Но вслух он лишь сказал:
– Спасибо, Том. Думаю, маме и правда будет приятно, если ты позаботишься об обеде.
Как зачастую делают мужчины, они перешли к разговору о делах, как будто стыдились того, что у них есть чувства. Но обсуждали ли они судебные иски или любовь, закладные или матерей, главное заключалось в том, что мистер Шоу выпрямил спину, а Том почувствовал себя на своем месте. Но если при виде мистера Шоу люди уважительно приподнимали шляпы, то на Тома кидали неодобрительные взгляды, будто говорили: «Это его сын, тот самый повеса. Даст бог, урок пойдет ему на пользу».
«Вероятно, вы правы, но не стоит же пинать лежачего, – бормотал Том себе под нос, мечтая сделать что-нибудь, что заставило бы всех разом замолчать, – я бы уехал в Австралию, если бы не мать. Куда угодно, где меня не знают. Здесь я никогда не смогу устроиться – на меня все смотрят и только что ставок не делают, утону я или выплыву. К черту греческий и латынь! Жаль, что я не выучился никакому ремеслу. У меня за душой ни гроша, кроме приличного французского и крепких кулаков. Может быть, старому Беллу нужен клерк в парижском филиале? Это было бы недурно!»
Благополучно доставив отца в контору, Том собрался с духом и отправился навести справки. Но мистер Белл был в дурном настроении и только прочитал Тому суровую лекцию о том, что считает его образ жизни крайне порочным. Том уныло побрел домой.
Подсчитывая, во что обойдется дорога до Австралии, он услышал в кухне стук ложек и оживленные голоса. Полли учила Мод стряпать: новую прислугу наняли за небольшие деньги, и готовить сладкое она не умела, но миссис Шоу считала отсутствие десерта за ужином признаком крайней нищеты. Фанни ненавидела готовить, а вот Мод обожала, так что она читала кулинарные книги и при всякой возможности брала уроки у Полли.
– Том, уйди, мы ужасно заняты. Мужчинам не место на кухне, – закричала Мод, увидев брата в дверях.
– Мама спит. Фан ушла. Я надеялся, что тут можно немного развлечься, – грустно сказал Том. Ему очень хотелось общества, которое помогло бы на время забыть все тревоги. Полли, почувствовав это, шепнула Мод:
– Он не догадается, – и добавила громко, – заходи, помоги мне мешать тесто. Тут нужны сильные руки, я уже устала. Только фартук надень, чтобы не испачкаться.
– Я часто помогал бабушке с тестом, и мне это нравилось. – Том позволил Полли надеть на него клетчатый фартук, взял большую миску и уселся возле стола, где Мод перебирала изюм. Сама Полли доставала специи, скалку и масло.
– У тебя отлично получается, Том. Вот тебе загадка за это: чем плохие мальчики похожи на тесто?
– И тем и другим на пользу хорошая трепка. Хотя насчет себя я сомневаюсь. – Том месил тесто так энергично, что чуть не разбил миску.
– Молодец! Держи ягодку. – И Полли положила ему в рот огромную изюмину.
– Положи в тесто побольше, я так люблю кекс с изюмом. – Том мысленно сравнивал себя с Геркулесом за прялкой и находил свое занятие вполне приятным, хоть и непривычным.
– Обязательно! Очень люблю возиться с тестом, добавлять в него сахар и пряности и печь вкусные кексы, которые нравятся людям. Это одно из немногих дел, к которым у меня есть способности.
– Вот тут ты права, Полли. У тебя определенно есть дар добавлять в собственную и чужую жизни сладость и перчинку, и это большая удача, потому что нам всем приходится есть этот пирог, иногда против собственной воли, – серьезно заметил Том.
– Ты что, проповедь читаешь? – засмеялась Мод.
– Иногда мне кажется, что я мог бы, – заметил Том, любуясь ямочками на локтях Полли, и добавил со смехом: – Но это больше по вашей части, мэм. Не откажетесь ли вы прочитать нам проповедь?
