Грифон удивленно приподнял брови, наблюдая, как фей теряет сияние и опускается на предназначенное для него хрустальное сиденьице, переводя дух, хватаясь за грудь, протирая глаза кулачками, зажмуриваясь и впериваясь в темноту — явно ожидая, что Лорканн пропадет, исчезнет, развеется, перестанет видеться.
— Не ты первый, кто этого жаждет, и не ты будешь последним… — грифон внезапно подсветил свое лицо огоньком снизу, выхватывая очертания из темноты.
К некоторому удивлению и радостному удовлетворению Лорканна, фей вдруг побледнел, замигал, упал и стал гаснуть.
— Ишь ты, какой народ пошел впечатлительный, — заворчал, приложил указательный палец к стеклу фонаря, проследил, как маленькая желтая молния бьет в почти погасшего фея между крыльев. — Не порть мне тут защитную руну…
Фей подскочил как ужаленный, а по небу разлилось яростное и знакомое переливчатое рычанье Семиглавого. Пусть столь крохотный, но огонек магии Лорканна был замечен, принят к сведению и обозначен ближайшей целью.
Лорканн довольно усмехнулся, шагнул назад, прячась в темноте, закрыл глаза. Все шло по плану.
Змей переливчато прорычал совсем близко, различимо кожисто захлопали крылья, дальше по улице послышались четыре удара — приземлился. Шорох чешуи — шипастый хвост тащится за змеем по мостовой. Втягивание воздуха словно мехами в кузне — ищет Лорканна. Негромкий треск — пытается подсветить мрак за свечением фонарей искрами своего черного пламени.
Лорканн усмехнулся: пока он не пожелает взглянуть в глаза Семиглавому, полезная скотина не имеет никаких шансов доискаться того, кого считает своим первым врагом. Тут не помогут ни обоняние, ни зрение. Осязание от случая к случаю.
Как бы то ни было, а Семиглавый тупым не был, вычислил фонарь с бывшим розовым, а теперь ярко-желтым, как глаза Лорканна, феем. Застрекотал всеми семью шеями напротив, зарычал, принюхиваясь, зашуршал мелкочешуйчатыми губами, приоткрывая пасти, обнажая клыки и высовывая языки. Грифону даже не нужно было открывать глаза, чтобы видеть заметавшиеся в панике огоньки фей: они светились откликом стихии огня и под сомкнутыми веками.
Желтый крылатый малыш сначала забился в самый центр стеклянного колпака, но отзвук магии и ярости Лорканна внезапно дал о себе знать: фей сначала выпрямился, потом подлетел и начал угрожать Семиглавому кулаками. По счастью, змей давно не обращал внимания на такие мелочи и продолжал крутить головами во все стороны, выискивая неблагого мага. Полчаса ни к чему не приведших поисков заставили змея подлететь на ближайшее здание в попытке узреть давнего врага с высоты.
Полагать, что змей попросту забудет о Лорканне в эту ночь, было бы ошибкой.
На что сам Лорканн и рассчитывал.
Не открывая глаз и не выходя на свет, памятник прошествовал крадущимися шагами к зданию на противоположной стороне улицы. Приостановился перед низкой дверью, наверняка, заложенной засовами, если не заваленной мешками с той стороны. Змееголовые очень боролись за безопасность своей норы. Хмыкнул.
Без разбега, разгона или любых других дополнительных усилий шагнул в стену, пробивая глину и дерево насквозь, вспарывая действительно наваленные на дверь мешки, взметывая облачко пыли и превращая тихий ужас, охвативший город, в ужас явный.
Хозяева, разумеется, проснулись сразу: в прихожую влетело несколько почти обычных на вид ши, разве что низкого роста да с особенно неблагими прическами — на головах их шипели и открывали ядовитые пасти разноцветные змеи. Лорканн довольно усмехнулся: старшие, мудрые. Помнящие. Сразу побледневшие.
Атаковать им это, разумеется, не помешало. На страже своего дома. Вот только у Лорканна был серьезный повод быть на них сердитым. Удары каменной рукой плашмя — оглушенные сползли по стенам, несколько бестрепетно вырванных из головы змей, пытающихся прокусить камень, оплеухи, подзатыльники… Лорканн пришел убивать не их.
Грифон потянул носом, пригибаясь, чтобы не вспарывать потолок лбом, первый из пяти был близко, очень близко, от него пахло ядом и железом, видимо, трубка с ядовытыми дротиками, любимое оружие ползучих. Змееголовый подкрадывался со спины, из какого-то отнорка. То ли кладовка, то ли тайный коридор, Лорканн не стал разбираться, пробил кулаком стену, ухватил неудачника за грудки одной рукой, сгреб к себе, не жалея и притягивая прямо сквозь пролом. Змееголовый зашипел, попытался проклясть, на что тут же получил в зубы.
— Просто чтобы ты знал, — Лорканн держал себя в руках исключительно потому, что непоколебимо верил в грядущую справедливость. — Обижать в Золотом городе птиц смертельно опасно!
Кто-то из бывших в сознании старших вздрогнул, зашипел что-то на своем наречии, однако Лорканн не вслушивался, время любых слов прошло: увещевания это или извинения.
Высокий памятник подтянул вверх змееголового, посверлил слегка глазами, а потом изо всех сил зашвырнул на улицу, сквозь пролом в виде собственной фигуры. Семиглавый не подвел: переливчатый рык и довольное запрокидывание голов угадывались отсюда.
