И просил, чтоб обиды забыла.
Что готов накормить, обогреть, приласкать.
Посидим, мол, как белые люди.
Если я соглашусь разделить с ним кровать,
То раскаянья в этом не будет.
Он, казалось, не лгал, говорил горячо.
Я стояла, застыв у порога.
Он ко мне подошёл и обнял за плечо,
Даже стало теплее немного.
Испарился, оставив вдвоём, конвоир.
Фриц прижался ко мне как котёнок.
Он не стал надевать офицерский мундир,
Чтоб забыла, что он не ягнёнок.
Этот злобный нахальный коварный шакал,
Притворяясь невинной овечкой,
Мускулистой рукой очень нежно обнял
И одел мне на палец колечко.
Он наверно решил, что теперь он герой,
Только план оказался провальный.
Это стало ошибкой его роковой,
Я узнала кольцо моментально.
У меня был на это намётанный глаз.
Совершил он невольно промашку.
До войны показала мне этот алмаз
По секрету подруга Наташка.
Нет похожих колец, у камней есть лицо.
Если в лупу его разглядели,
Ювелир непременно узнает кольцо
Среди сотен похожих изделий.
Отличается всё и литьё, и печать,
И огранка, и паве, и сколы.
Руку мастера просто по камню узнать,
И видны ювелирные школы.
Не снимала подруга с руки оберег,
Обретя перед самой войною.
Был влюблён, и на палец одел ей Олег,
Предложение, сделав весною.
Обвенчавшись, он вскоре ушёл воевать,
Возле юбки сидеть не пристало.
А невеста осталась рыдать и страдать,
Даже счастье любви не познала.
В сентябре я с Наташкой встречалась не раз,
И она, как и все, голодала.
Но на пальце всегда был заветный алмаз,
И она бы его не продала.
Потому, я сорвала колечко с перста,
Оттолкнула нахального Фрица,
И спросила: - ответь мне, где девушка та,
У которой отнял ты вещицу?
Я кричала и била его кулачком,
Обвиняла в убийстве подонка.
Он стоял, растерявшись, мочал, а потом
Лепетал: - я не трогал девчонку.
Мне кольцо для подарка отдал капитан,
За бутылку баварского пива.
Он смеялся, что девка плясала канкан,
И была с ним довольно игрива.
Что он сделал с девчонкой, не ведаю я.
Для войны ты излишне ранима.
Извини, я не знал, что подруга твоя
Так тебе дорога и любима.
Он коснулся руки, я вскричала: - Не трожь,
Так чернить человека не гоже.
Я уверена: это бесстыдная ложь.
И ударила Фрица по роже.
Разъярённая словно косматый медведь,
Я ногтями царапала гниду.
Он пытался цепочку на шею надеть
Со знакомой звездою Давида.
Эту звёздочку брату вручил мой отец,
Меньше года тому в день бар-мицва.
Я узнала её, а сегодня подлец
Предлагает мне эту вещицу.
Как же так, на осколки разбился бокал?
Только жизнь до обидного тонка.
Брат бы много научных теорий создал,
Если б не было в мире подонков.
Сколько умных голов повстречалось мечам,
Архимедов и гениев разных.
Почему позволяет Господь палачам
Разносить по планете заразу?
Фриц стоял как побитый хозяином пёс,
И выслушивал женские вопли,
Прикрывая платочком расквашенный нос,
Вытирая кровавые сопли.
Фридрих снова и снова твердил о любви,
Хоть лицо и болело прилично.
Руки Фрица испачканы были в крови,
Это было вполне символично.
- Украшенья, еда, - я сказала в сердцах, -
Всё, что ты предлагаешь так страстно,
Перепачканы кровью подруги, отца,
И других иудеев несчастных.
Ты не сможешь подарками смыть эту кровь,
Не нужны мне твои угощенья.
Позабудь это чистое слово «любовь»,
От меня не получишь прощенье.
Всё, что ты отобрал у голодных людей,
Учиняя над ними расправу,
Не возьму ни куска, сам всё кушай и пей,
Или выбрось и вылей в канаву.
Озверел от моей непреклонности Фриц,
И цинично промолвил: - Малышка,
Не таких я встречал непокорных девиц,
И тебя обломаю, глупышка.
Он, за руки схватив, повалил на диван,
Неожиданно быстро и дерзко.
Разорвал мне бельё, обнажив нежный стан,
Это было и больно и мерзко.
На меня повалившись, не дал мне вздохнуть,
И хрипел, улыбаясь довольно.
Что, порвав, что, сорвав, обнажил мою грудь,
Это было противно и больно.
Он зубами вцепился в девичий сосок,
И кусал с наслажденьем садиста.
Мне казалось, сейчас он откусит кусок,
Что ещё ожидать от фашиста.
На бедре у меня появился синяк,
Были цепкими пальцы мужчины.
Успокоилась вдруг неожиданно я,
Ноги сжались сильнее пружины.
Я была в положении этом не раз,
Манит всех моё юное тело.
Овладеть попытался уже ловелас,
Я тогда защититься сумела.
Но сейчас откусить не получится ус,
Мы не в гуще людей в ресторане.
Это был бы наверно последний укус,
У него парабеллум в кармане.
Он, любуясь собой, не простит мне вреда,
Моментально наступит расплата.
Как подруга уйду, не оставив следа,
Жизнь еврейки не стоит и лата.
Я забыла про Фрица, не чувствуя страх.
Позабыв про возмездье нагана,
Что есть силы, насильника врезала в пах.
Он завыл и свалился с дивана.
Фриц лежал на полу, словно раненый зверь,
Он был жалок, похож на шакала.
Я надела пальто и направилась в дверь,
А в дверях, обернувшись, сказала:
- Что же ты приуныл, и желания нет?
Я не вижу любовного рвенья.
Может мне подождать? Доставай пистолет,
Отомсти за своё униженье.
С пистолетом в руках ты конечно герой.
Я таких бью обычно по роже.
Чтобы мной овладеть нужно, вызвать конвой,
В одиночку ты сладить не сможешь.
Для тебя лучший выход – нажать на курок,
А иначе узнает всё гетто,
Что девчонка тебе преподала урок.
На молву не наложишь запрета.
Все узнают, как Роза тебя отмела,