Себастьян рассмеялся и переложил поводья из одной руки в другую.
– Неудивительно, что ты объявилась в Мейфэре. Наверняка расстроила старого брюзгу Арбакла и ужасно разозлила Финни. – Себастьян посмотрел на Шарлотту и улыбнулся. – Честно говоря, мне совсем не нравится твое желание ему позировать.
– Не нравится? – Мысль, что хоть кто-то встал на ее сторону, взволновала Шарлотту.
– Конечно, не нравится, – ответил Себастьян, воодушевив тем самым Шарлотту, но лишь до тех пор, пока не заговорил снова: – Я не могу себе позволить покупку этой чертовой картины, но когда Арбакл ее выставит, она произведет настоящий фурор. Хотя тебе все равно. Чрезмерное внимание лишь доставит тебе удовольствие. Ты будешь купаться в цветах и подарках.
– Арбакл собирается ее выставить? – Шарлотта почти не слышала, что говорил Себастьян, слишком потрясенная тем, что ее портрет будет выставлен на всеобщее обозрение. От ужаса ее желудок свело судорогой.
– Все будет, как в прошлом году, – сказал Себастьян, качая головой. – Ты снова станешь притчей во языцех на несколько недель. – Он с тоской посмотрел на Шарлотту. – Иногда мне хочется, чтобы ты была обычной благовоспитанной девушкой из приличной семьи. Как одна из моих сестер.
– Но я именно такая! – воскликнула Шарлотта.
Себастьян разразился хохотом, будто ни разу в жизни не слышал ничего более смешного.
– Ты? Обычная? – Его взгляд скользнул по модному платью и вычурной шляпке Шарлотты. – Лотти, в тебе нет ничего обычного и банального. Ни в одной твоей косточке.
Сложив руки на груди, Шарлотта вздохнула. Но она чувствовала себя обыкновенной. Конечно, одежда и прическа изменились, но в душе она осталась прежней Шарлоттой Уилмонт, которая вчера осталась для Себастьяна незамеченной.
Ох как же все запуталось.
– Что скажешь, если мы отправимся на скачки к лорду Сондертону? – спросил Себастьян. – Они с графом собираются сегодня делать ставки на то, кто победит: новый арабский скакун графа или чалый Сондертона. Еще, я слышал, после обеда будут и другие состязания.
– Скачки? – еле слышно переспросила Шарлотта. Виконт собирался отвезти ее на такое скандальное мероприятие?
Сколько раз ее мать говорила, что подобные сборища привлекают самых отъявленных бездельников и повес, карманников и мошенников, а также дам с сомнительной репутацией – таких, как Коринна Форнетт…
Или Лотти Таунсенд.
Виконт вскинул бровь.
– Там будет и твой любимчик Рэтберн.
– Мой… – Шарлотта поджала губы. У нее есть любимая скаковая лошадь?
– Помимо этого должен состояться поединок между О’Брайеном и Макконеллом, но на этот раз ставь на Макконелла. Я знаю, ты считаешь О’Брайена более красивым, но я слышал, что Макконелл в отличной форме, так что твой красавчик наверняка проиграет.
– О’Брайен, – оцепенело повторила Шарлотта. Сначала любимый скакун, а теперь и боксер?
– Ладно, ставь на своего О’Брайена, – произнес Себастьян, не заметив растерянности Шарлотты. – Но вспомни те последние скачки, устроенные Сондертоном, когда ты настояла, чтобы поставить на этого шотландца… как же его звали? – Виконт посмотрел на Шарлотту, словно ожидал подсказки.
Но она лишь устало покачала головой.
– Впрочем, неважно. В тот день мы оба были изрядно пьяны, – произнес Себастьян, откидываясь на спинку сиденья. – Ты была убеждена, что шотландец выиграет, и поставила на него все свои деньги, а он через пару минут отлетел прямо к твоим ногам. – Себастьян громко рассмеялся, а потом замолчал и посмотрел на Шарлотту, словно ожидал, что она разделит его веселье. – Ну нет. Нельзя же досадовать вечно. Это же очень смешно. Не знаю, на кого ты злилась сильнее – на меня, за то, что я позволил тебе поставить все деньги, или на несчастного шотландца, перепачкавшего кровью твое платье.
Что? Ей предстоит увидеть кровь? О, плевать на утверждения Куинс о том, что это теперь ее жизнь. Шарлотта и представить себе не могла, что когда-нибудь по доброй воле согласится наблюдать, как двое мужчин избивают друг друга, не говоря уж о том, чтобы подойти к ним близко.
– Уверен, там можно будет поиграть в кости и туз-лоу[4], тебе же так это нравится, – продолжал уговаривать девушку Себастьян. – Что скажешь, Лотти? Проведем день как мы любим?
Все это звучало ужасно непристойно, не говоря уже о том, что она и понятия не имела, как играть в кости и туз-лоу или делать ставки. Но Себастьян сказал то, ради чего она дерзнула бы постучаться в ворота ада. И присутствие на скачках у лорда Сондертона, как никогда, приближало ее к этому.
Решающим оказалось слово «мы».
Шарлотта тотчас же забыла о завтраке у Берков, предстоящей помолвке Себастьяна, ожиданиях его семьи и осуждении общества.
«Мы».
Значение этих двух букв, соединенных вместе, затуманило разум Шарлотты и заставило ее сердце сладко затрепетать в ответ.
– Да. Звучит просто чудесно, – произнесла она, чопорно сложив руки на коленях, словно только что приняла приглашение на танец в «Олмаке».
Себастьян расхохотался.
