– Тебе потребовалось так много времени, чтобы его найти?
– Я… э… видишь ли, дорогая Урсула скончалась так неожиданно. К тому же у меня было то, другое дело. И позволь тебе напомнить, что ты сам велел мне сначала закончить его.
– Куинс, не знай я тебя так хорошо, мог бы подумать, что ты намеренно тянула время, чтобы мое кольцо попало в руки племянницы Урсулы.
– Твое кольцо? – Из всех высокомерных утверждений это…
– Так ты это сделала специально? Отвечай!
Куинс поджала губы, решив, что в сложившейся ситуации лучше всего промолчать. Что проку врать ему в лицо. Милтон все равно догадается, и тогда ей сильно не поздоровится. В буквальном смысле слова.
– Что сделано, то сделано, – наконец заявила она. – И теперь кольцо у Шарлотты.
– Именно. Но ты не должна была до этого доводить.
– А что мне было делать? Говорю же: когда я приехала, оно уже было у нее на пальце.
– Нужно было его украсть, – заметил Милтон. – Только не говори, что никогда не проделывала подобного прежде.
Куинс отвернулась. Черт бы побрал Милтона и его феноменальную память.
– Видишь, что произошло! – воскликнул Милтон. – Она взяла и загадала желание. Еще одно желание, Куинс. – Он покачал головой.
– Но оно было такое простенькое…
Милтон помрачнел, как грозовая туча, и Куинс почувствовала, что ее решимость дала трещину.
– Простенькое? – Он угрожающе поджал губы. – Да ты все перевернула с ног на голову. Устроила полную неразбериху. – Милтон выпятил вперед подбородок, став неприступным, точно шотландские горы. – Опять.
– Что значит «опять»? – возмутилась Куинс. – Когда это я…
– А Столетняя война?
– Вот уж не думала, что ты до сих пор считаешь меня ответственной за случившееся, – фыркнула старушка.
– Но ведь предполагалось, что она продлится всего пятьдесят лет, Куинс!
Куинс смотрела на мыски своих ботинок, не решаясь взглянуть в горящие недобрым огнем глаза Милтона.
– Отмени это желание, Куинс.
Старушка вскинула голову.
– Не могу! Она загадала желание, и ты, как никто другой, знаешь, что невозможно вот так взять и все изменить. – Куинс выразительно щелкнула пальцами.
– Ты можешь это сделать. Судя по тому, что я услышал, она осталась весьма недовольна твоей работой. Разыщи эту девушку и открой ей правду. Скажи, что ей нужно лишь отказаться от своего желания, и все станет как прежде.
Значит, он подслушивал. Очень на него похоже. Неужели у него нет ни капли гордости? В любом случае в сложившейся ситуации возражения Шарлотты были вполне ожидаемы. Но со временем она смирится с переменами.
– Но, Милтон, пройдет немного времени и…
– Сколько? – перебил он старушку. – Десять лет? Двадцать? Может быть, сто? – Он с негодованием вскинул бровь.
Господи, когда уже он забудет ту войну?
– Куинс, – угрожающе протянул Милтон. – Прекрати спорить и увиливать. – Скажи этой девушке, что все можно вернуть. И когда это случится, забери у нее мое кольцо.
– Ты меня выиграл? – Шарлотта не знала, злиться ей или чувствовать себя оскорбленной.
Наверное, и того и другого понемногу.
– Возможно, я немного сжульничал, – признался Себастьян, страшно довольный собой.
– Сжульничал? Ради меня? – Еще никогда в жизни она не слышала менее романтичного признания. Она не только была его любовницей. Он и держал пари, чтобы выиграть ее.
– Иначе твое расположение завоевал бы Рокхерст, – спокойно пояснил Себастьян, и Шарлотта поняла, что подобные пари были не такой уж редкостью. – Поэтому я немного схитрил. И увел тебя прямо у него из-под носа. Кажется, он мне этого так и не простил. Впрочем, я бы такого тоже не забыл.
Возможно, подобное признание польстило бы падшим женщинам Лондона, но только не приличной девушке из Мейфэра. Шарлотту так и подмывало сказать об этом Себастьяну. Однако она промолчала и лишь отвернулась от него.
– О, Лотти, да что такого я сказал?
– Я думала, ты меня любишь. – Девушка обиженно вздохнула. – Мне кажется, я совсем не похожа на груду монет, которую можно выиграть.
– Конечно же, я люблю тебя, глупышка! – воскликнул Себастьян и повернул за угол на такой скорости, что Шарлотте не оставалось ничего другого, кроме как снова схватиться за него. – Возможно, тогда я тебя не любил. Безумно хотел, это верно. Хотя какой мужчина в Лондоне не хочет миссис Таунсенд? Но чтобы любить? – Он покачал головой. – Это чувство пришло позже. – Черты его лица смягчились, и он подмигнул Шарлотте, которой его слова запали глубоко в душу. – И ты знаешь почему.
Господи, как бы ей хотелось это знать! Уж такую важную вещь она должна была помнить.
Они остановились на перекрестке, чтобы пропустить почтовый экипаж.
– Что в тебя сегодня вселилось? – спросил Себастьян, поворачиваясь к Шарлотте. – Ты вдруг стала такой сдержанной и правильной, как те дурочки из Бата, с которыми водят дружбу мои сестры. С чего это ты вдруг начала называть меня лордом Трентом и напрашиваться на комплименты? Мне казалось, все это уже в прошлом. – Он щелкнул поводьями, и лошади снова пустились в галоп.
– Думаю, мне просто нужно знать наверняка.
– Что именно? – испустил вздох Себастьян. – Это все из-за мисс Берк?
