И все же мольбы Шарлотты не остались без ответа, и Финелла сотворила у нее на голове настоящее чудо, закрепила прическу золотым ободком, усыпанным сапфирами, а потом достала из запертой шкатулки пару изящных сережек-колец и многоярусное колье под стать ободку.
Когда же прическу девушки украсило еще и белое с позолотой перо, Финелла не смогла сдержать улыбки, назвав Шарлотту самим совершенством и пробормотав под нос, что «все это пустая трата времени».
Вздохнув и посокрушавшись еще немного, Финелла ушла, оставив Шарлотту предаваться мыслям о предстоящем сюрпризе. Очевидно, перспектива провести ночь за карточным столом с юным графом Боксли оказалась гораздо соблазнительнее ворчания по поводу фаворита, неразумно выбранного подопечной.
Но часы пробили одиннадцать, потом двенадцать, и в половине второго Шарлотта уже мерила шагами маленькую гостиную в передней части дома, замедляя шаг каждый раз, когда слышала звук приближающегося экипажа. Она подбегала к окну и вслух вопрошала:
– Ну где же он может быть?
Себастьян опаздывал на два с половиной часа! Шарлотта знала, что должна быть ужасно зла на него. Но ведь она так долго ждала его расположения, что, пожалуй, могла простить ему небольшое опоздание.
Тем временем у нее заболели ноги в новых атласных туфельках на высоких каблуках. В магазине они показались ей божественными, но теперь пальцы на ногах онемели, а золотые нити вышивки терли кожу так, что на пятках Шарлотты образовались волдыри. Доковыляв до дивана, она сбросила туфли и пошевелила затянутыми в шелковые чулки пальцами.
Она подула на упавшее на лицо огромное перо и посмотрела на свое отражение в зеркале. Тщательно завитые локоны опали, а краска для век, которой она по настоянию Финеллы подвела глаза, начала стекать по щекам подобно парочке толстых черных гусениц.
Теперь Шарлотта действительно выглядела как настоящая куртизанка.
– Все потому, что ты дурочка, – обратилась она к своему отражению в зеркале и принялась стирать с лица косметику.
– Дурочка? – раздался у нее за спиной тихий, но очень мужественный голос.
– Себастьян! – воскликнула Шарлотта, разворачиваясь. – Я не слышала звонка…
– А я и не звонил. – Себастьян покачал перед собой ключом на ленточке. – Открыл своим ключом.
Шарлотта кивнула. Ну конечно, у него был ключ. Если он завладел ключом от ее сердца, то уж от входной двери и подавно держал под рукой.
– Должно быть, ты считаешь меня дурочкой из-за того, что я разговариваю сама с собой.
– Вовсе нет. – Себастьян убрал ключ в карман и вошел в комнату – уверенный в себе, красивый, одетый в простой темный сюртук и такие же темные бриджи. Он остановился перед Шарлоттой, но, вместо того чтобы подхватить ее на руки и отнести в спальню (чего она отчасти ожидала и на что отчасти надеялась), просто стоял и смотрел, словно застигнутый врасплох открывшейся его взору картиной.
Затем он взял из рук Шарлотты носовой платок и принялся вытирать темные разводы. Склонив голову набок, он посмотрел на дело своих рук.
– Ну вот. Теперь передо мной леди, которую я обожаю. Само совершенство.
Шарлотта не знала, что ответить, очарованная его горящим взглядом и вполголоса произнесенным комплиментом.
– Боюсь, я действительно вела себя глупо… вырядилась и накрасилась. – Шарлотта взмахнула рукой, указывая на перо и украшения.
– Ты? Глупая, Лотти? – Улыбнувшись, Себастьян протянул руку, чтобы прикоснуться к изысканно завитому локону, над которым изрядно потрудилась Финелла. – Кто-то, может, так и думает. – Себастьян принял забавную позу, изобразив сварливую старую матрону или престарелого джентльмена. – «Миссис Таунсенд? Глупая? Только посмотрите на ее сумасбродные, расточительные и возмутительные выходки. Я даже слышал, что она поставила двести фунтов за этого безумного жеребца, принадлежащего Рокхерсту. Да, она действительно очень глупая и испорченная леди». – Себастьян улыбнулся, а потом поддел пальцем подбородок Шарлотты, чтобы она посмотрела ему в глаза. – Но мне виднее. И я намерен доказать это сегодня же ночью.
Шарлотта сглотнула. Сегодня же ночью. Эти слова прозвучали так зловеще.
– Как же? – только и смогла прошептать Шарлотта, почти боясь услышать ответ.
Почти. Потому что в темно-зеленых глазах Себастьяна читалось таящее опасность приглашение, притягивающее ее точно магнит.
– Я намерен исполнить твои самые заветные желания, – ответил он, погладив Шарлотту по щеке.
– М-мои желания? – О господи, ей оставалось лишь надеяться, что это не имело никакого отношения к тем постыдным континентальным обычаям, на которые ей намекала Финелла. Ведь одному Богу было известно, что Лотти Таунсенд хранила в своем распутном сердце.
– Да, твои желания. Сегодня я намерен удовлетворить тебя полностью. – Заключив девушку в объятия, Себастьян уткнулся носом в ее шею. – Ты пойдешь со мной, Лотти, любовь моя?
