Существует противоречие, явное, очевидное противоречие между методом анализа Маркса и его выводами. Это неудивительно: выводы у него сложились раньше метода. Поэтому претензия марксизма на научность выглядит довольно забавно. Маркс стал революционером в юности, под влиянием благородных чувств; его тогдашний идеал, впрочем, был гуманным, ясным, осознанным, разумным – столь же и даже намного более ясным, чем в позднейшую пору его жизни. Позже он попытался «разработать метод исследования человеческих обществ». Сила его ума не позволяла ему создать какую-нибудь карикатуру на метод; он видел или, по крайней мере, ощущал истинный метод. Вот его двойной вклад в историю мысли: в юности он увидел новую формулу социального идеала, а в зрелом возрасте – новую или частично новую формулу метода интерпретации истории. Так он дважды проявил гениальность. К несчастью, поскольку ему, как и любому сильному характеру, претило совмещать в себе двух людей, революционера и ученого, а также претил род лицемерия, подразумевающий приверженность некоему идеалу, не подкрепляемому действиями, и поскольку, кроме того, он был не слишком щепетилен в отношении собственной мысли, ему вздумалось сделать свой метод инструментом для предсказания такого будущего, какое соответствовало его желаниям. Для этого ему потребовалось подтолкнуть в спину и метод, и идеал, исказив и то и другое. В послаблении своей мысли, позволившем ему такие искажения, он, отнюдь не бывший конформистом, позволил себе бессознательный конформизм в отношении к наименее основательным предубеждениям своего времени – культу производства, культу крупной промышленности, слепой вере в прогресс. Таким образом, он нанес тяжкий, продолжительный и, возможно, непоправимый (по меньшей мере с трудом исправимый) вред как научному духу, так и духу революционному.
Я не верю, что рабочее движение вновь станет в нашей стране чем-то живым, пока не станет искать, не говорю: учение, но источник вдохновения в том, с чем Маркс и марксисты боролись и что они совершенно безумно презирали: в Прудоне24, в рабочих группах 1848 года, в синдикальной традиции, в духе анархизма. Что же касается учения, то только будущее, в лучшем случае, а не прошлое сможет нам открыть его.
Представление, которое имел Маркс о революциях, можно выразить так: революция происходит в тот момент, когда она уже почти завершена, когда структура общества перестает соответствовать институциям, так что институции заменяются, и их замещают другие, отражающие новую структуру. В частности, революция дает власть той части общества, которая еще до революции хотя и была стесняема институциями, но на самом деле играла наиболее активную роль. Вообще говоря, «исторический материализм», так часто понимаемый превратно, означает, что институции определяются действенным механизмом отношений между людьми, который сам зависит от формы отношений между человеком и природой в каждый момент времени, то есть от того, как осуществляется производство; производство расходных материалов, производство средств производства, а также – важный момент, хотя Маркс оставляет его в тени – производство средств военной борьбы. Люди не являются бессильными игрушками судьбы; они в высшей степени деятельные существа; но их деятельность в каждый момент времени ограничена структурой общества, которое они составляют между собой, и, в свою очередь, изменяет эту структуру только задним числом, после того как она меняет отношения между людьми и природой. Социальная структура может меняться только опосредованно.
С другой стороны, анализ ныне существующего строя, рассеянный по многим трудам Маркса, помещает источник жестокого угнетения, от которого страдают рабочие, не в людях, не в учреждениях, но в самом механизме социальных отношений. Если рабочие изнемогают от усталости и лишений, это потому, что они ничто, а развитие предприятий – всё. Они ничто, потому что роль большинства из них в производстве – роль простых винтиков, и они деградируют до этой роли винтиков, так как интеллектуальный труд отделился от ручного труда, и потому что развитие механизации отняло у человека привилегию умения, превратив его в инертную материю. Развитие предприятия – всё, потому что острая конкуренция заставляет компании непрестанно расширяться, чтобы выжить; таким образом «соотношение потребления и производства переворачивается», «потребление – лишь необходимое зло»; и если рабочие не влияют на стоимость своего труда, причиной тому лишь «перевернутые отношения между субъектом и объектом», делающие производство средств производства высшей целью и приносящие человека в жертву мертвому оборудованию.
