Комната господина Щукина больше всего напоминала кабинет его товарища Жукова. Рулоны чертежей, сложенные на полках, некоторые торчат из корзины, другие листы лежат на столе и даже на кресле расположились наброски. Вдоль одной стены шли полки, заваленные бумагами, а у другой притулился секретер. На единственном свободном клочке стены висело несколько рисунков в рамках и пара благодарственных писем.
— Вот, сами видите, только работой и жил, — хозяйка погладила чертежи. — Только он и знал, где у него что лежит.
— Но бумаги по дому Люмэ тоже тут?
— Да, должны быть в секретере. Он их отдельно хранил, — Ангелина Самсоновна подошла к секретеру и, открыв его, поискала внутри. — Вот, синяя сафьяновая папка. — Она прижала её к груди. — Однако так непривычно трогать его бумаги без его разрешения. А друг его, Андрей, он вам помочь не смог? У него, знаю, такая же папка имелась. Им их Люмэ и преподнёс.
Анна переглянулась с котом, который успел запрыгнуть на подоконник и теперь что-то разглядывал сквозь стекло.
— Вы простите, что мы не сказали сразу, но господина Жукова, Андрея Аркадьевича, вчера убили. Нас наняла его крестница для проведения расследования, и мы склонны думать, что причиной нападения стали именно бумаги и чертежи по проекту Люмэ.
Сафьяновая папка выскользнула из рук вдовы, ударилась о пол и раскрылась, обнажив пустое нутро.
— Как же так? Как же так? — запричитала Ангелина Самсоновна, не замечая случившегося. — Кто же посмел поднять руку на Андрея? Такой милый мужчина был, обходительный, добрый, а уж талантливый! Что ж это в мире делается?
— Именно с этим мы и пытаемся разобраться, — заверила Анна, поднимая с пола папку. — А вы уверены, что бумаги хранились тут?
— Уверена? — переспросила хозяйка и тут же закивала. — Конечно, уверена. Сколько раз я её видела. Сколько лет Ванечка её прятал. Но я не понимаю, куда подевались чертежи. Это ж его наследство. — Губы её задрожали, и лицо некрасиво скривилось, предвещая близкие слёзы.
— Возможно, к вам кто-то приходил и спрашивал об этих бумагах, или это был непрошеный гость, — предположила Анна, обнимая вдову за плечи.
— Нет, нет, никого не было. Я бы знала. Но как же так? — продолжала причитать Ангелина Самсоновна, пока Анна провожала её на кухню.
Порфирий, в свою очередь, задержался в кабинете и пришёл уже, когда обе женщины вновь сидели за столом. Хозяйка утирала глаза батистовым платком с кружевным окаймлением, а Анна отмеряла ей валериановых капель.
Когда эмоции слегка улеглись, а дом заполнил запах лекарства, хозяйка нахмурилась:
— Знаете, вот сейчас я вспомнила, что незадолго до Ваниной смерти пришла домой, а у нас бумагой жжёной пахнет. Я ещё спросила, отчего это. А он сказал, что бы я не обращала внимания. Как вы думаете, мог ли он те чертежи сжечь? — она посмотрела на Воронцову.
— Всё возможно, однако этого мы уже не узнаем.
— К слову сказать, вас никогда не смущало, что с вашего окна столь прекрасный вид на крышу? — поинтересовался кот, укрывая лапки хвостом.
— Наоборот, Ване это нравилось. Вроде как над городом живём. А восходы из того окна — до чего чудесные, — вдова вздохнула и вновь поникла головой.
— Мы с коллегой отойдём на секунду, — сказала Анна и, дождавшись кивка, вышла с котом из гостиной. — Ну, что, нашёл? — сразу же спросила Воронцова.
— Я немножко осмотрел квартиру, — начал Порфирий. — Чужих аур, кроме нашей хозяйки и нас, нет. Да и окно в кабинете закрыто, и следов взлома не имеется. А благодаря снегу на крыше видно, что вчера или сегодня никто не приходил этим путём. Так что склонен считать, что или, зная о том, что документов тут нет, никто не станет вламываться к вдове, или придет в ближайшее время.
— Да, выбор вариантов невелик, — Анна прищурилась. — Давай исходить из худшего, то есть что убийца не в курсе и явится. Думаю, что, убив старика-архитектора, он и тут не станет делать исключения. Значит, надо попросить Ангелину Самсоновну удалиться из квартиры.
— А что станем делать мы? — уточнил кот.
— Устроим засаду, — предложила Анна. — Других вариантов у нас всё равно нет.
Порфирий задумчиво огляделся и, согласившись, муркнул:
— После угощения я согласен недолго побыть сторожем, но только недолго. Неделю я тут сидеть не собираюсь.
— Полностью вас поддерживаю, — заверила его Воронцова и вернулась в кухню.
Хозяйка сидела у окна, вглядываясь в густые зимние сумерки, превращавшие город в темный силуэт с отблесками фонарей. Заслышав шаги, она обернулась:
— Уходите? — в её голосе звучали одновременно печаль и тревога.
— Скорее хотим попросить вас переночевать у друзей или знакомых, — призналась Анна. — Мы опасаемся, что тот, кто проник и убил господина Жукова, придет и к вам.
— Нет, нет, я никуда не пойду, — Ангелина Самсоновна замотала головой. — Это наш с Ванечкой дом, и если кто-то явится сюда, то пусть уж меня убивает. Но я за порог ни на шаг.
— Мы хотим устроить засаду, — пояснила Анна, — и вам тут будет опасно.
— А вам, вам разве не будет? — удивилась хозяйка. — Нет уж, дорогие мои. Если вы остаётесь, то и я тоже. Хотите, постелю вам в комнате для гостей?
