Теперь настал июнь, и откладывать поездку дольше было невозможно. Редкое чудо под названием весна прокатилось по Лондону и теперь вызревало в лето, и Олуэн осознавала, как страстно Джеймсу хочется, чтобы она отправилась в свое место и там «творила», и как страстно ей самой должно этого хотеться. На самом же деле мысль о том, чтобы находиться месяц за месяцем одной в доме, который она до сих пор нет-нет да называла у себя в голове домом Гета, ее страшила. Когда Олуэн была в Ти Гвидре с Джеймсом, можно было прикрываться мужем и не чувствовать себя такой уж мошенницей. Рядом с Джеймсом, который коверкал название деревни и до знакомства с Олуэн никогда не бывал севернее Оксфорда, она уж никак не могла себя чувствовать здесь чужой. Это была одна из причин, по которой они вообще решили купить жилье в Лланелгане. Олуэн было легче смириться с мыслью о владении «вторым домом», если этот дом располагался в месте, которое она технически может считать своим. Она могла беспечно рассказывать друзьям в Лондоне о
Конечно, была и другая проблема: собственно, работа. Ведь переезд в Ти Гвидр означал встречу с пресловутым белым листом, а Олуэн в данный момент переживала нечто вроде профессионального кризиса. Ей было тридцать четыре года, и в ее недолгой жизни еще ни разу не случалось ничего, хотя бы отдаленно напоминающего провал. То, что ей в двадцать шесть лет удалось получить деньги на полнометражный фильм, было феноменальным, а когда фильм вышел на экраны спустя неделю после того, как ей исполнилось тридцать, ему тут же присвоили статус «безусловной классики феминистского артхауса». С тех пор работа шла непрерывным потоком, и Джеймс предоставлял ей возможность не продавать свой талант, а браться за низкооплачиваемые проекты, которые обеспечивали доброе имя и репутацию. Таким образом, Олуэн до сих пор никак не запятнала себя в профессиональном смысле, и именно поэтому ей непросто далось то, что она до сих пор называла «та история с соцсетью».
Это произошло спустя примерно месяц после того, как в Берлине состоялась премьера ее второго фильма, – приблизительно тогда же Олуэн впервые увидела в ленте одной из соцсетей объявление о продаже Ти Гвидра. Рецензия на фильм вышла в смертоносно крутом специализированном журнале, сознательно издаваемом исключительно для интеллектуалов, и, если бы в рецензии говорилось не о ней (или формально о ее работе), Олуэн, скорее всего, испытала бы чистейший восторг от того, с каким весельем и глумлением автор разносил фильм в клочья. Автором оказалась младшая сестра девушки, с которой Олуэн была знакома в колледже, и впервые этот разгромный текст она увидела, когда еще одна общая знакомая наткнулась на его перепост у этой «малышки-сестренки» и переслала его Олуэн, потому что «сочла дружеским долгом ее предупредить». Ссылку на рецензию новоявленная кинокритикесса снабдила комментарием: «Как же достало, что от меня вечно ждут заинтересованности в проблемах буржуазии» – и это было особенно мерзко, потому что Олуэн прекрасно знала, что сама авторша выросла в трехэтажном особняке в Сент-Джонс-Вуд[52] и ее отец состоит в совете директоров Современной галереи Тейт. Но в интернете, похоже, больше никому не были интересны эти биографические детали, и за следующие три дня Олуэн стала объектом восторженного интернет-шейминга. Были эксгумированы остроты, которые она отпускала в старых интервью; совершенно незнакомые люди с наслаждением обсуждали подробности доходов ее родителей и даже дедушек и бабушек; был создан мем, который стали радостно распространять по всему интернету. Друзья пытались убедить ее в том, что, когда вокруг тебя поднимается эфемерная онлайн-буря, это знак высокого почета и авторитета. Джеймс говорил, что Олуэн все принимает слишком близко к сердцу, и без устали напоминал ей эпитеты в превосходной степени, которыми ее с ног до головы забросала пятизвездная рецензия в The Guardian. А она в это время сидела за рабочим столом и пыталась вгрызться в сценарий, над которым работала уже год, и думала о человеке, который написал: «Если отбросить в сторону примитивную очуметь-до-чего-авангардную эстетику, это "произведение авторского кинематографа" (держите меня семеро) по глубине и целостности сравнимо разве что с сериалом "Беверли-Хиллз, 90210", только еще и без шуток».
