Олуэн смотрела на озеро и думала, сколько времени, интересно, Гет сюда еще приезжал. Сколько лет поддерживал бесплодную связь с этим домом и этой землей, которая теперь принадлежит ей. Когда агент по недвижимости упомянул смотрителя, Олуэн сознательно приняла решение не задавать вопросов. Сказала себе, что это уж точно не Гетин. Он не остался бы здесь так надолго. Она из чистого любопытства задумалась, удалось ли ему заработать денег. Люди из ее сферы всегда говорили о том, что всякий рабочий люд на самом деле зарабатывает баснословные суммы. Родители ее подруг из Оксфорда частенько говорили вещи типа «Мы пытаемся убедить Фиби пойти в водопроводчицы, вот где нормальный заработок!», но на самом деле наверняка ничего более ужасного они не могли себе даже представить и поэтому после защиты диплома обеспечивали своим девочкам бесконечную череду неоплачиваемых стажировок. Когда Олуэн пыталась представить себе, что было дальше с Гетом, в ее воображении он оказывался в Австралии, Канаде или Новой Зеландии. У него была цветущая жена, которая любит природу, носит одежду марки Patagonia и заботится об экологии, но без фанатизма и так, чтобы это хорошо смотрелось в соцсетях. Самокрутки он, скорее всего, больше не курил. Интересно, читал ли он по-прежнему. Олуэн трудно было представить, чтобы его жена – в штанах для йоги и спортивной куртке с капюшоном – давала ему почитать книги так, как это делала она сама, когда они были подростками.
Гетин стал вторым человеком, с кем Олуэн переспала. Первым был парень из школы, и опыт оказался неприятным. Это произошло на вечеринке и, как, наверное, сказали бы сегодня, не вполне по обоюдному согласию, но на дворе стоял 1997 год и Олуэн винила себя в том, что по глупости вляпалась в такую ситуацию. Наружу она тогда выпустила некую выдуманную версию произошедшего, которую на последующих вечеринках лета пересказывала как жутко комичный эпизод, посмеиваясь над самой собой. Гету она про это не говорила – слишком унизительная была история. Его она предпочла убедить в существовании бывшего парня, которого специально для него придумала.
С Гетом все началось с того, что он подбросил ее на машине. Наверное, это было в сентябре, потому что Талиесин уже уехал в университет – неделей или двумя раньше. Гетина Олуэн не видела с лета. Не просто не видела – избегала. Ей было стыдно того, как она себя повела: парни в школе сказали бы про такое – динамщица. До этого она толком никогда и не оставалась с ним наедине. Он был другом Тала – скорее, некая идея, чем человек. В детстве Олуэн испытывала к нему всепоглощающую ультраромантическую страсть, но, оглядываясь назад с более выгодной позиции подростка, понимала, что это была полная ерунда. Ведь он был фактически крестьянин. Категорически не ее тип. И потом – тот летний день: Господи, как же было жарко, она потом говорила себе, что все это произошло из-за жары, она помнила, как потом вернулась домой и сделала об этом длинную болезненную запись в дневнике. Она отчетливо запомнила, что тогда сочла себя очень эрудированной, потому что процитировала Камю –
Было воскресное утро – такое раннее, что небо еще почти повсюду было серебряным, хотя по шву между холмами и горизонтом уже понемногу прорывались первые зачатки света. Олуэн шла по обочине дороги и приближалась к Тан-и-Грайгу, где дорога начинает резко изгибаться. До дома оставалось не меньше трех миль, и, хотя еще пару часов назад Олуэн ощущала себя пьяной, свободной и счастливой, теперь она протрезвела, замерзла и заволновалась. Дорога здесь была очень узкой, и местные пролетали ее на скорости пятьдесят миль в час. Олуэн знала, что, когда она войдет в лес, свет совсем исчезнет. Она отчетливо осознавала, что платье у нее слишком короткое, и помимо собственной воли начала мысленно составлять перечень ужасных вещей, которые, она знала, происходили в этих местах. Ей вспомнились печальные темные глаза и бесформенное белое лицо человека в местной газете, который владел кинотеатром в Холихеде и недавно закопал в лесу тела четырех человек.
Она заслышала мотор еще издали и подумала было вскарабкаться на насыпь, но решила, что уж лучше вести себя как ни в чем не бывало. Она продолжала шагать по обочине, сосредоточенно глядя прямо перед собой, и, когда машина за спиной замедлилась, почувствовала, что от ужаса сейчас потеряет сознание – из-за паники внутри образовался вакуум. Когда она осознала, что это машина Гетина, сознание хлынуло обратно, и это было ощущение сногсшибательной силы. Машина крадучись потащилась рядом, окно опустилось, и Гет перегнулся через пассажирское сиденье.
