Стеклянные дома полностью

– Тогда почему ты на меня не смотришь?

Он никак не мог справиться с пуговицами.

– Черт бы тебя. – Он закрыл глаза и, когда открыл, посмотрел прямо на Олуэн. – Ну вот, я на тебя смотрю, видишь?

– Гет.

– Слушай. Я обещал маме, что приеду к ней пораньше. Везу ее завтра к тетушке Мейнир. Я тебе позвоню, хорошо?

– Я здесь до двадцать девятого, – сказала она.

– Отлично.

Гет посмотрел на дверь, потом шагнул к Олуэн и поцеловал ее в лоб. Когда он ушел, она уставилась в потолок. Нащупала на тумбочке плеер, пролистала до седьмого трека на альбоме (это был тот же самый альбом, который она слушала теперь, почти пятнадцать лет спустя) и позволила слезам свободно течь по щекам – позже она станет с осуждением описывать эти слезы как «живописные и эгоистичные», когда снова и снова будет пересказывать эту историю для смеха подружкам в университете. Итак, Гетин снова закрылся, ничего не изменилось. Сегодня для данного расстройства существуют разные названия. Журналисты пишут в иллюстрированные глянцевые приложения длинные эссе в жанре популярной психологии о тяжком гнете токсичной маскулинности, о бесчисленных толпах эмоционально неразвитых молодых мужчин, которые неспособны выразить свои чувства и постоянно закрываются и молчат – во вред не только себе самим, но и обществу в целом. Такое множество несчастных и ужасных мужчин.

Утром она спустилась к завтраку последней. Родители, брат и даже Паоло – все смотрели на нее так, будто она им что-то должна.

– Ну надо же, – проговорила Марго Йейтс манерно и игриво. – Мы не ожидали, что ты придешь одна.

Олуэн сосредоточилась на дыхании, чтобы взять себя в руки. Опустила нож на стол рядом с тарелкой.

– Это была связь на одну ночь, окей? Мы дату свадьбы не назначали, если вы об этом. А вы что думали – что я перееду обратно в деревню и выйду тут замуж? Куплю себе домик с серой штукатуркой в Майс-Хэфод? И немедленно начну размножаться? Можете не мечтать.

Талиесин фыркнул.

– Господи, Ол. Ну ты и сноб.

Она была на причале и снимала, и тут с дороги вдруг донесся рев мотора. За дневные часы сквозь серую зернистость, оставленную за собой дождем, пробился желтовато-водянистый солнечный свет, и Олуэн хотела поймать эту его грязноватую охру, повисшую над водой, будто отголосок ядерной катастрофы. Первой ее реакцией на шум двигателя было раздражение: она решила, что это доставка продуктов и из-за такой ерунды будет испорчена съемка. Только несколько секунд спустя Олуэн сообразила, что никакой доставки не ждет.

– Черт, – выдохнула она себе под нос.