Гетин под столом нащупал руку Олуэн и сжал ее.
Да, город был чудесен. Олуэн была счастлива. Она уже представляла себе, как завтра позвонит Миранде и будет развлекать ее рассказами про Кита и его шапочку из фольги. У нее в голове складывалась из этого отличная история. Она даже стала думать, не удастся ли ее как-нибудь втиснуть в сценарий, если получится придумать Киту персонажа. Она сделала мысленную заметку – поискать в интернете вырезки из местной газеты. Эпизод про дартс был слишком хорош, чтобы им не воспользоваться.
Живая музыка в пабе закончилась, но кто-то набросился на музыкальный автомат, и подростки танцевали. Играла «Heroes»[64]. У Олуэн возникло ощущение, будто она у кого-то на свадьбе.
– Песня! – закричала она. На часах была всего половина одиннадцатого, но с таким же успехом могло быть и три часа ночи. – Потанцуем?
– Ну уж нет, – засмеялся Гет.
– Ну давай! Не будь таким скучным! Я же помню, когда-то ты классно двигался! Если, конечно, выпивал лишнего.
– Еще недостаточно выпил, – сказал он. Правда, при этом он улыбался, и у глаз собрались морщинки – с Олуэн что-то такое происходило, когда она на них смотрела. От мрачной закрытости Гета не осталось и следа. Сейчас он выглядел точь-в-точь как тогда, в их юности. Олуэн даже не верилось, насколько живой она себя ощущала. Она взяла его за руку и вдруг, потянув за собой, увидела Мег: та сидела у бара и смотрела на них. И в том, как она на них смотрела, было что-то такое, что грозило испортить красоту момента. Олуэн было замешкалась, но потом решила ей улыбнуться. Неважно, что там думает Мег. Неважно, что думают вообще все. Олуэн не за тем вернулась в город.
Ну и все равно примерно в это время Меган, видимо, ушла, потому что, когда они с Гетом в следующий раз подошли к бару, ее нигде видно не было, и Олуэн выдохнула с облегчением. Потом она думала: того, что произошло после закрытия паба, не произошло бы, останься Мег до конца. Они бы что-нибудь придумали. Невозможно поверить, что во всем городе не было такси, тем более в пятницу вечером. Но Меган не было, и, когда прозвенел колокольчик, призывающий делать последние заказы, Гет, предлагая уже пойти, сказал:
– В таком состоянии тебе садиться за руль и ехать домой нельзя. Переночуешь у меня, ладно?
Он не ждал ответа, просто вывел Олуэн из паба, подталкивая ладонью, – практически так же, как несколько часов назад вводил ее внутрь. Олуэн чувствовала кожей жар – даже на улице, где уже похолодало: дело шло к полуночи. Воздух казался свежевыстиранным, а обилие жгучих звезд не поддавалось описанию: их серебристый свет лежал буквально на всем – на приземистых простых постройках, на припаркованных машинах, на милой башенке с часами, которую в детстве Олуэн считала гигантской, а теперь ощущение было таким, будто ее построили для кукол. Стоило отойти совсем чуть-чуть от паба, и становилось до того тихо – услышишь, как булавка упала. Они прошли через центр и двинулись к Клуйд-стрит. Олуэн решила, что лучше всего сейчас не думать о том, что делаешь, а просто идти. Пожалуй, на данном этапе она еще и не сделала ничего предосудительного. Об этом даже можно рассказать Джеймсу. Он был не из ревнивых, слишком высокого уровня развития. Джеймс будет только рад, что она не поехала обратно в деревню после джина – сколько бы стаканов в ней сейчас ни бултыхалось. Иногда ей казалось, что Джеймс считает ее очень ярким человеком. И ему это, похоже, нравилось – нравилось думать, что его «творческая жена» имеет такой «творческий нрав». Так что он будет только рад, что Гетин о ней позаботился.
