Незнакомец сунул руки в карманы куртки.
– Какой же, етить, идиотизм – бегать в такую погоду. – В глазах у него что-то вспыхнуло. – На вашем месте я бы убрался домой поскорее.
Когда полицейские увезли Эвиона в участок, в дом ворвались пятеро – будто банда ошалевших детишек, пересмотревших американских фильмов про копов. Мать Эвиона, Делит, ни одного из них в лицо не знала. Много позже она выяснит, что все это были парни из Специального отдела в Кергиби. Двое из них, к ужасу Делит, даже говорили на валлийском.
– Господи, да что же вы делаете? – воскликнула она, когда первый пронесся мимо нее через прихожую и вверх по лестнице.
– Мэм, просим прощения за доставленные неудобства, но у нас есть ордер на обыск, – сказал более флегматичный коллега первого.
– Ордер? Но почему?
Полицейский вздохнул:
– Миссис Уильямс, ваш сын арестован по подозрению в совершении нескольких серьезных преступлений. Поиски улик в доме арестованного – стандартная практика. Не будете ли вы так любезны проводить нас к нему в комнату?
Делит едва дышала:
– Подождите, я позвоню мужу на работу.
Она чувствовала, что щеки у нее мокрые: видимо, она плакала.
– С мужем вы поговорите потом, миссис Уильямс. А у нас дело срочное. Пойдемте.
Двое из вошедших молодых людей в форме лихорадочно выдвигали кухонные ящики миссис Уильямс. Она слышала, как дверцы кухонного шкафа с грохотом едва не вылетают из петель: так яростно их распахивали, чтобы выгрести оттуда все содержимое. Ботинки. Она все думала о том, что они истопчут своими ботинками ее прекрасный чистый ковер.
– Да что же вы творите?!
Они работали в паре. Один подставлял раскрытый черный мешок для мусора, а другой сгребал туда имущество миссис Уильямс: батарейки, рулон скотча, зажигалку. Гладкие длинные свечи, которые она хранила на случай отключения электричества и на Рождество. Макетный нож, моток бечевки. Ей хотелось пойти и остановить их, но ноги будто приросли к полу. Делит ухватилась за лестничный столбик.
– Да что же…
– Миссис Уильямс. Его комнату покажите, пожалуйста.
Она смутно догадывалась, что больше не стоит на ногах. Она сидела на полу у лестницы. Смотрела, как полицейские сгребают в новый мусорный мешок военно-топографическую карту.
Впоследствии Делит всякий раз будет охватывать ужас при мысли о том, что она позволила им это делать. Что просто сидела и смотрела, как они разносят в щепки ее дом. Она слышала, как наверху топают ботинки, как с громким треском рвется ткань. Она подтянулась, ухватившись за столбик лестницы, и бросилась наверх. Увидев, во что они превращают комнату сына, потеряла дар речи.
В каком состоянии они оставили дом! Тут будто побывала шайка домушников. Когда Гвенно вернулась с работы и увидела это, первым ее порывом было звонить в полицию. В комнате Эвиона матрас был сброшен на пол и разодран снизу доверху. Повсюду валялись его книги и одежда. Прямо в постельное белье опрокинули содержимое пепельницы. Пол был усеян пеплом и окурками, причем не только окурками сигарет Эвиона: Гвенно представила себе, как полицейские просто швыряют бычки на ковер, переворачивают мир ее брата вверх дном.
– Пятьдесят два часа. Они продержали его там пятьдесят два часа. – Ангарад приподнялась, опираясь на локти. – Какое они имели право?! Это просто безобразие.
Йестин сфокусировался на двух белых пятнышках вдали. Теперь в Порт Мадоге у многих английских туристов были яхты. Зимой парочку из них подожгли. Он закрыл глаза и представил себе, как паруса, вспыхнув, взмывают в воздух, как мечутся туда-сюда раскаленные докрасна порывы ветра. Он представил себе, как бы это выглядело, если бы произошло там, далеко, в бесконечной синеве залива Кардиган. Как разорвали бы гладкий, с аметистовыми прожилками, горизонт вулканические языки пламени. Будто что-то из Библии. Вот было бы зрелище.
– А отцу его они в участке все время говорили, что «не имеют права обсуждать обстоятельства дела» и не могут сказать ему, где Эвиона держат. Ты представляешь? Его бедная мама чуть с ума не сошла.
Клайв не говорил, что дело дойдет до ареста. И не рассказал, что Эвиона арестовали, когда звонил на ферму накануне вечером, чтобы убедиться, что Йестин по-прежнему действует по плану. Тот уже недели две обрабатывал Ангарад, создавал почву, собирал «факты». И теперь он подумал с надеждой, что, может, арест Эвиона означает, что теперь Клайв все отменит?
– Ты с ним говорила?
– Очень недолго. Вчера. Он завтра едет в Пенарт, в гости к друзьям. Я их не знаю.
– Он часто уезжает, да?
Она неопределенно повела плечами и поджала губы. Уставилась куда-то вдаль на горизонт и стала рыться в кармане куртки в поисках сигареты.
– У тебя зажигалка есть? – спросила она, сжав сигарету губами. – Я Zippo свою посеяла, балда. Такая классная была зажигалочка.
