Она успела перехватить Гета в самом начале дорожки, ведущей к дому. На нем была чистая белая футболка и пара Levi's. Подойдя ближе, Олуэн ощутила запах туалетной воды и синтетической мяты зубной пасты, и мысль о том, что он так постарался, пронзила ее приступом боли.
– Джеймс тут, – тихо сказала она.
– Я видел машину.
Она посмотрела себе под ноги, произнесла:
– Извини.
Он прищурился, как будто свет слепил глаза.
– Все нормально. Мне вообще не стоило приезжать.
– Пожалуйста, не уходи. Он знает, что это ты. Будет странно, если ты уедешь.
Он рассмеялся. Сжал двумя пальцами переносицу.
– Отлично.
– Пожалуйста, поднимись в дом. Прости, что так вышло.
– Охренительно, конечно.
Джеймс накрывал стол на веранде. Он выкинул вперед руку и схватил ладонь Гетина.
– Добро пожаловать! Нести вам приборы?
Гет запустил обе руки в волосы, зачесал назад. Сфокусировался на точке чуть выше правого уха Джеймса. Лицо как-то неестественно дернулось.
– Спасибо, на меня не надо. Я уже ел. Не парьтесь.
Джеймс одарил обоих радушной улыбкой, продемонстрировав безупречные зубы.
– Ну, скамеечку все равно подтягивайте. Может, выпьете чего-нибудь?
– Не, не буду ничего. За рулем. Я вообще ненадолго, просто, эм-м-м, был тут в деревне, у брата. Подумал, дай заскочу.
– А, да? У него, значит, и поужинали?
– Простите?
– Господи, Джеймс, ну чего ты докопался до человека!
Лицо Джеймса выразило удивление.
– Я разве докопался? В общем, Гетин, прошу вас, садитесь. Я на кухню – ну так что, может, все-таки бутылочку пива?
Гет согласился нижней половиной лица. Когда Джеймс ушел в дом, он пробормотал:
– Вообще-то, да, выпить не помешает.
Олуэн закрыла глаза.
– Он похож на Джеймса Бонда.
Она ничего не ответила.
– Ты его любишь?
– Гетин.
– Ну, это было бы неудивительно. Выглядит как кинозвезда. Шикарный засранец с идеальными…
– Гет.
– Да к тому же, небось, богат, да? Сразу видно. Высший класс. Как будто сошел с рекламы часов.
Появился Джеймс с тремя бутылками Stella (эту упаковку из шести штук Олуэн в начале недели купила для Гетина) и принялся открывать их зубами.
– Что ты делаешь?! – воскликнула она.
– Открывалку не нашел.
Олуэн поежилась. Она прекрасно знала, что открывалка для бутылок лежит на кухонной столешнице, рядом с плитой, на которой Джеймс только что готовил. Он протянул одну бутылку ей, другую – Гету. Улыбнулся.
– Твое здоровье, дружище!
Гет кивнул.
Джеймс снова уселся и завел очаровательную светскую беседу, – Олуэн была благодарна ему за умение вести разговор, хотя каждое следующее его слово и могло таить в себе угрозу. Ей хотелось пойти на кухню, разложить по тарелкам еду, но казалось, что оставлять их двоих наедине – еще опаснее. Гет отвечал односложно, и Олуэн знала, что Джеймс сочтет его грубияном. Джеймс играл «человека из народа»: широко раскинул ноги, всех называл «дружище» – даже «ребят», с которыми играет в мини-футбол. А Гет болеет за футбик? За какую команду? Он – за ливерпульцев? Джеймс-то сам за Манчестер – он обожал хвастаться этим фактом, и Олуэн находила это немного абсурдным, учитывая, что его любовь к команде «Манчестер Сити» происходила от одного-единственного, обожаемого и часто упоминаемого, добившегося всего своими силами северного дедушки. Про трансферное окно и пенальти Джеймс говорил с той же легкостью и изяществом, с какими рассказывал об экономических моделях, теневом кабинете и вызвавшем бурные споры павильоне на Венецианской биеннале. Олуэн всегда впечатляла эта способность Джеймса – легкость, с которой он перемещался между сферами. И обычно он не казался ей при этом таким невыносимо самодовольным занудой.
– Итак, Ол рассказала мне о проблеме с ясенем, – сказал он наконец, когда осознал, что игра миллионов – не лучшая тема для разговора.
Гет склонил голову набок.
– Ха. Да.
– Я так понял, ты сможешь его удалить?
Олуэн не знала: Гетин действительно поморщился или она просто настолько хорошо изучила его тело, что могла считать его дискомфорт, даже когда Гет старался не выдать своих истинных чувств.
– Могу попробовать, – сказал он.
Джеймс просиял.
– Великолепно, – сказал он. Он начал говорить «великолепно» несколько лет назад ради шутки, в качестве пародии на собственный социальный класс. Но сейчас это прозвучало совершенно аутентично. – Вообще я хотел бы как-нибудь с тобой сесть и кое-что обсудить. Я в последнее время много думаю про наш лес. И понимаю, что, ну, я же про деревья ни хрена не знаю. – Это было не совсем так. У Джеймса имелись поверхностные знания почти обо всем на свете. Не было такого предмета, о котором он бы не знал совсем ничего. – И потом будут периоды, когда мы не сможем сюда выбираться, и вот я подумал – конечно, мы сядем и все это как следует обсудим, я запишу твой номер, поболтаем, – но так вот я подумал, может, тебе было бы интересно взять на себя заботу о нашем лесе?
Олуэн увидела, как на долю секунды дернулся, едва заметно, крошечный мускул в челюсти Гета, – интересно, заметил ли это и Джеймс тоже. Глаза у Гета были широко распахнуты. Он поставил пустую бутылку на стол, вытер ладони о джинсы. Выразительно посмотрел на часы.
