Я открываю первую дверь и обнаруживаю кладовку с полудесятком чемоданов. Наклоняюсь, чтобы удостовериться, что Роуз не спряталась за одним из них. Затем смотрю, что находится за второй дверью. Там стоит большая пластиковая корзина – в таких корзинах, как правило, хранят праздничные украшения и старые вещи. В ней вполне может уместиться ребенок. Меня непроизвольно бросает в дрожь, когда я тянусь к крышке.
Ее довольно трудно открыть, и все же я справляюсь с этой задачей. В корзине вижу сложенные полотенца, простыни в цветочек, одеяло, коврик для ванной… Вероятно, Баркли отдали их Тине, когда она переехала к ним. После того как полиция осмотрела комнату, кто-то убрал эти вещи сюда.
Я ощупываю содержимое корзины – на дне есть что-то еще. Мой указательный палец натыкается на нечто острое, и я отдергиваю руку. Вытаскиваю полотенца, затем подушку, чтобы увидеть, что же меня укололо. Это золотая серьга конго. О ее пропаже говорила Эшли. Я достаю серьгу. Металл теплый, словно недавно касался чьей-то кожи.
Что-то в этом старом скрипучем доме вызывает у меня жуткие чувства и мысли. Мой рациональный ум не дает затянуть себя в эти игры – я говорю себе, что рука холодная, поэтому металл и кажется теплым.
Если Тина просто потеряла серьгу и ее нашли при уборке комнаты, то почему не отдали матери вместе с остальными вещами или просто не выкинули? Это не настоящее золото, и мелкие стразы, которыми оно усыпано, лишь имитируют бриллианты. Украшение хранили вовсе не потому, что оно ценное. Бет и Гарриет ничего подобного не носят, а уши Роуз не проколоты. Я уверена, что серьга принадлежала Тине. Но не могу понять, по какой причине эту вещицу спрятали на дне корзины. Разве что в качестве трофея.
Я кладу серьгу в карман, убираю постельные принадлежности с полотенцами обратно в корзину и закрываю дверь. Мне нужно найти Роуз. Но сначала я направляюсь к окну, выходящему на задний двор. Вдруг мне больше не представится возможность оказаться в этой комнате?
Окно высотой примерно пять футов и шириной около двух с половиной. Оно очень низкое – между полом и подоконником всего фут или около того. Несмотря на то что в раму вставили прочный плексиглас, а также перекладину по центру окна, мне некомфортно находиться поблизости.
Смотрю в окно, затем резко оборачиваюсь, стараясь представить и воспроизвести последние движения Тины. Почему она так стремительно вывалилась?
Достаю телефон и записываю видео этой зоны; затем подробное видео всей комнаты. После этого спускаюсь в коридор на втором этаже. Дверь в комнату Роуз приоткрыта. Не помню, так ли было, когда я проходила здесь несколько минут назад. Я дважды стучу, жду немного, затем открываю дверь.
На меня накатывает дежавю. Роуз держит книгу «Энн из Зеленых Крыш». Она сидит точно так же, как и при первой нашей встрече, ее запястья лежат на белом деревянном письменном столе. Она не реагирует на меня, как и в прошлый раз. Я подхожу к ней и приседаю, чтобы мое лицо оказалось на уровне ее глаз.
– Роуз, я так рада тебя видеть, – говорю я мягко. – Я хочу тебе помочь. Ты можешь со мной чем-нибудь поделиться?
Карандаши и школьные тетради все так же лежат на краю стола вместе с небольшой белой доской и маркером. Может, Роуз что-то напишет? Или я буду задавать вопросы, а она будет кивать или отрицательно качать головой в ответ? Я сделаю что угодно, лишь бы наладить диалог. Но Роуз не отрывает взгляда от книги.
Смотрю на книгу – с близкого расстояния я могу прочитать ее название и имя автора на колонтитулах. Это уже не «Убийца рядом со мной». Роуз читает «Энн из Зеленых Крыш», теперь пыльная суперобложка соответствует содержанию.
Внутри все сжимается. Роуз знает, что я была в ее комнате и рылась в ее вещах? Я оставила капельку крови на книге о маньяке, а также на конверте с фотографией. Это четкое доказательство того, что я вторглась в ее личное пространство.
Будто читая мои мысли, Роуз закрывает книгу. Она медленно поворачивается в кресле и встречается со мной взглядом. Я невольно отшатываюсь. Весь ее облик и обстановка в комнате – пугающая отсылка к нашей первой встрече. Но есть поразительная разница. Если тогда в глазах Роуз застыло равнодушие, то сейчас они горят гневом.
Спустя мгновение снизу доносится отчаянный голос Бет. Конечно, мне безумно хочется поговорить с Роуз, но я не могу игнорировать ее мать. Выхожу в коридор и громко говорю:
– Роуз в своей комнате. Я только что ее нашла.
Бет появляется спустя считаные секунды, – очевидно, она мчалась сюда стрелой.
– Роуз! Мы так волновались! – Она заключает дочь в объятия.
Роуз не тает от подобного проявления чувств; скорее, просто принимает их как данность.
– Ты все это время была здесь? – спрашивает Бет.
Девочка кивает. Такой вот вариант правды: Роуз действительно была наверху, но мы с ней знаем, что не только в своей комнате.
