Чарльз словно благословляет меня. Будто он терпеливо ждал, когда я буду готова узнать о своем прошлом, и был уверен, что это поможет мне двигаться вперед.
Он желает мне доброй ночи, наклоняется и целует в лоб. И я думаю о том, что за все наши потери судьба наградила нас: мы с Чарльзом встретились – и тогда весы жизни пришли в некое равновесие.
Несмотря на поздний час, я не ложусь спать, а завариваю чай с ромашкой, устраиваюсь за обеденным столом с ноутбуком и блокнотом и начинаю просматривать сотни страниц документов о разводе, скрепленных печатью.
Мне известно, что у Бет Баркли есть деньги. Но я никогда не проверяла сколько, ведь причина развода не в финансах, и сосредоточилась на семейных отношениях. А вот сейчас я внимательно изучаю отчеты по акциям, банковские выписки, сверяю цифры и разбираю финансовые термины. На подсчет уходит довольно много времени. Но когда в итоге я вывожу общую цифру, то откидываюсь на стуле и в недоумении потираю глаза. Невероятно! Бет не просто состоятельна, она чудовищно богата.
Ее личный портфель акций оценивается почти в сто пятьдесят миллионов долларов. Она единственный ребенок, следовательно, и единственный наследник состояния своих родителей, которое утроило бы ее капитал. Около половины миллиарда долларов. Подобная сумма для меня непостижима. Немало народу, в надежде выиграть такие средства, яростно скупает лотерейные билеты. Люди лгут, воруют и убивают за гораздо меньшие деньги.
Доход компании Иэна за прошлый год составил менее двухсот тысяч долларов – мелочь в сравнении с богатством Бет. Я припоминаю, что сказал Иэн во время нашей первой встречи: «Бизнес переживает не лучшие времена». Имя Иэна запятнано. Он может обанкротиться, особенно если особняк продадут в убыток. Элитная клиентура откажется от его услуг, как это случилось с Эшли, которую попросили уйти с работы. У Иэна есть все шансы вернуться в те времена, когда он еще не был знаком с Бет, и снова жить от зарплаты до зарплаты. Личный повар, домработница и прекрасная недвижимость станут далеким воспоминанием. Впрочем, кажется, его это не волнует. Так ли это на самом деле?
Высокие напольные часы в гостиной Чарльза мягко бьют один раз. 23:30. В глаза словно песок насыпали, тело налилось свинцом. Но я не могу остановиться.
После встречи с Бет и Иэном лаконичные официальные слова в документах преобразуются на экране ноутбука в трехмерные изображения, будто супруги сидят рядом со мной за столом и бросают друг другу взаимные обвинения. «Аморальность»… «Эмоциональная заброшенность»… «Супружеская неверность»…
Ни Бет, ни Иэн ни разу не обвинили друг друга в какой бы то ни было форме насилия или во вспыльчивом характере. Но каждый незамедлительно указал на другого как на потенциального убийцу Тины. И оба вышли из полицейского участка, как только их спросили о Роуз. Действия Баркли выглядят словно… постановка.
Когда часы бьют двенадцать раз, напоминая, что наступила полночь, у меня уже набросано расписание Роуз. Оно одновременно напряженное и пустое. Уроки игры на фортепиано с Дистрофиком раз в неделю. Сеансы с доктором Маркман по вторникам во второй половине дня в течение пятидесяти минут. Уроки верховой езды один раз в неделю. Обучение под руководством Гарриет по основным предметам – математике, истории, естествознанию и английскому – пятнадцать часов в неделю. Занятия китайским языком дважды в неделю. Но никаких детских праздников или ночевок у друзей. Ни групповых занятий карате, ни тренировок с футбольной командой. Никакого взаимодействия с другими детьми.
Я снова пересматриваю расписание Роуз, мой взгляд выхватывает небольшую деталь. Открываю календарь на ноутбуке и перепроверяю две даты. Внутри все сжимается от увиденного. Дистрофик был в доме Баркли в день смерти Тины.
Хотя я и не подозреваю учителя музыки, мне хочется услышать, что он думает о Тине. Мне она кажется настоящим хамелеоном: она со всеми была разной. Пит описал ее как жертву, Иэн – как соблазнительницу. Эшли отзывалась о ней как о замечательной подруге, теряющей голову от любви. Роуз, очевидно, видела в ней то союзника, то противника. На видео Тина казалась слабой и напуганной. Интересно, какой считал ее Дистрофик?
Я обвожу в блокноте его имя – Филип.
Мягкое тиканье напольных часов подсказывает, что нужно срочно что-то делать, – оно напоминает мне, что время уходит. И рано или поздно все выйдет.
Хочу в ближайшее время поговорить еще с одним человеком. Может, даже сегодня. С репетитором по китайскому языку. Согласно расписанию, Гарриет отводит Роуз на уроки китайского дважды в неделю. Мне необходимо узнать, что думает репетитор об отношении Гарриет к Роуз.
«Она просто маленькая девочка, – сказала с умоляющей ноткой в голосе Гарриет, после того как я обнаружила страшные находки в комнате Роуз. – Ей нужна семья».
Гарриет обеспечила алиби внучке на момент смерти Тины. Она уверяла, что они были вместе в огороде. Но Гарриет также говорила, что Роуз никогда не поднималась на третий этаж. Итак, Гарриет тоже врала, чтобы защитить Роуз.
