– Знаете, Роуз может играть на слух, – говорит Гарриет. – Стоит ей услышать произведение всего один раз, и она его повторяет. Конечно, если это что-то попроще. Для более сложных произведений ей необходима нотная тетрадь.
– Невероятно! – восхищаюсь я.
Все трое смотрят пристально. Их глаза впиваются в меня, словно острые булавки. Баркли отчаянно хотят знать, о чем я думаю.
– Вы сказали Роуз, что я буду на ужине?
Бет смеется:
– Да. Она очень этому рада.
Всего несколько секунд назад я просила их быть честными, но сейчас я более чем уверена, что Бет мне врет. Роуз ни разу не проявляла радости при моем появлении.
Столовая находится дальше по узкому коридору. Она прямоугольная, над головой нависает потолок с перекрестными деревянными балками. Стены выкрашены в темно-бордовый цвет и до середины высоты обшиты темными деревянными панелями. Над королевским столом по центру красуется тяжелая металлическая люстра.
Первое, что я отмечаю: в комнате нет мягких уголков, такое ощущение, что это старомодный мужской охотничий клуб. Второе: среди приборов ни в одном из пяти комплектов нет ножей. Молодой картофель с розмарином – такого размера, что его можно проглотить за один раз, а лосось настолько нежный, что его можно разломить и зубцом вилки.
На столе фокачча и отдельные пиалы с оливковым маслом, приправленным травами. Листья салата нарублены на куски размером не больше плоских морских ежей.
Бет приносит пластиковый кувшин с вином, доливает в мой бокал, затем себе и Иэну. В этот момент в комнату входит Роуз. Я здороваюсь с ней, она не поднимает глаз и снова выглядит отстраненной. На ней тот же наряд, что и в океанариуме. Интересно, ее блеск для губ все еще припрятан в кармане?
– Давайте сядем за стол, – предлагает Бет.
Гарриет сразу садится на центральный стул, а Бет и Иэн торопливо занимают места по обе стороны от нее. Это означает, что мне придется выбрать один из двух стульев напротив них. Роуз сядет рядом, и мне будет неудобно смотреть на нее. Любопытно, Баркли сделали это намеренно, чтобы создать иллюзию нашей близости с ней?
Взрослые представители семейства Баркли сидят спиной к большому окну, откуда открывается вид на силуэты огромных деревьев на фоне темнеющего неба. В отсутствие музыки, заполняющей пространство дома, каждый звук становится преувеличенно громким, и я слышу, как вилка Иэна скрипит о тарелку, Гарриет глотает содовую, а Роуз ритмично постукивает ногой по ножке стула. Задаюсь вопросом: она воспроизводит мелодию, которую слышит в голове, или это сигнал того, что она нервничает?
Вилкой подцепляю маленькую картофелину и отправляю в рот, но проглотить ее удается с трудом из-за спазма в горле. До меня будто доносится эхо мрачной, душераздирающей музыки Роуз. Разве остальные не чувствуют, как в дом проникает тьма, как она прячется по углам, подбираясь все ближе, и наконец окутывает нас, словно дым?
– Восхитительно! – отзывается Гарриет о лососе. – Ты добавил в маринад соевый соус?
– Капельку, – отвечает Иэн.
– Тогда не буду много есть: в соевом соусе содержится глютен, – хмыкает Бет.
– Разве? – бросает Иэн равнодушно.
Роуз методично расправляется со своей порцией, продолжая ритмично постукивать ногой. Как метроном. Ощущаю вибрацию всей кожей. Краем глаза наблюдаю за тем, как Роуз выбирает спаржу из своей тарелки. Как и во всем остальном, ее вкусы кажутся намного более утонченными в сравнении со вкусами обычных третьеклассников.
– Стелла, где вы выросли? – спрашивает Бет.
Ее голос звучит высоко и неестественно радостно в огромной комнате.
– В этих краях. Я родилась в округе Колумбия, несколько лет прожила в Вирджинии, после чего вернулась в Вашингтон и уже никуда не уезжала.
– Вы местная. Тут таких немного, – замечает Иэн.
Я смотрю в тарелку с салатом. Поверх салата латук вижу несколько ярко-красных помидорок черри. Смотрю на них, в голове созревает идея. Я захватываю черри вилкой и поднимаю:
– Из вашего огорода?
Гарриет качает головой:
– Нет, уже очень холодно. Помидоры исчезают в конце сентября. Самое позднее – в первую неделю октября.
Роуз не шелохнулась, но клянусь, я чувствую, как она напряглась, словно наши нервные системы связаны между собой. На миг она перестает стучать ногой по стулу, затем темп ускоряется. Метроном в работе – и только я слышу, как в нем звучит какая-то настойчивость.
Бет открывает рот, чтобы что-то сказать, но я сразу перебиваю ее. Я не хочу, чтобы тема сменилась.
– Гарриет, а вы чувствуете разницу между теми овощами, которые сами вырастили, и теми, что куплены на рынке?
– Да, конечно, – начинает пожилая женщина, и я понимаю, что она с удовольствием поговорит на эту тему.
Пока Гарриет рассуждает об овощах, у меня есть минутка, чтобы кое-что прикинуть в голове. Я киваю ей и притворяюсь, что слушаю. Я уже знаю, сколько времени необходимо, чтобы примчаться из огорода в комнату Роуз, – мне удалось это сделать меньше чем за минуту. А подъем оттуда на мансарду займет всего-навсего несколько секунд.
