– Стелла, я должна извиниться перед вами за то, что произошло утром.
Я удивленно моргаю. Бет вела себя так, словно я была виновата. Теперь она берет ответственность на себя. Похоже, она вспомнила, что именно от меня зависит, насколько часто она будет общаться с дочерью после развода.
Или вполне возможно, Бет просто похожа на Роуз: приветливая в эту минуту, а через мгновение холодная и отчужденная, способная на сильный гнев, – именно это я увидела на ее лице во время вчерашнего ужина.
– Хотела узнать, свободны ли вы, – продолжает она.
Не испытываю ни малейшего желания тотчас помчаться к Баркли.
– Я сейчас немного занята, но могу приехать через несколько часов.
– Конечно, – говорит Бет примирительным тоном.
– Вы все будете дома?
– Я не знаю расписания Иэна. После полудня моя очередь проводить время с Роуз. Гарриет точно будет дома. А Иэн должен вернуться к ужину. Вы тоже можете поужинать с нами.
Чем больше я буду находиться рядом с Баркли, тем быстрее закончу свою работу. Несмотря на то что присутствие еще на одном ужине – последнее, чего мне сейчас хотелось бы, я принимаю приглашение.
Накануне вечером Гарриет, сама того не ведая, поделилась со мной ценной информацией. Думаю, сегодня за ужином Баркли что-нибудь еще сболтнут, и я намотаю это на ус.
Приезжаю домой, принимаю теплый душ, достаю зити Анжелы из холодильника. Ну конечно, она упаковала мне огромную порцию, другого я и не ожидала. Накладываю четвертую часть в тарелку и отправляю в микроволновку. Пью воду и просматриваю письма под песню Гвен Стефани.
Сперва пишу бывшему агенту ФБР Сэмюэлу Принцу, ссылаясь на детектива Гарсию, и прошу с ним встречи. Затем составляю короткий отчет по делу Баркли для судьи Синтии Мортон. В отчете упоминаю все состоявшиеся встречи по данному делу. Потом распечатываю документы касательно моей матери, предоставленные детективом, скрепляю их, кладу в папку и убираю в сумку.
После того как раздается звуковой сигнал микроволновки, достаю тарелку с зити и несу ее на кухонный остров. Тяжело опускаюсь на стул, суставы болят. Я знаю, что изматываю себя. Стресс, недостаток сна и регулярного питания, а может, еще и обезвоживание – все это не слишком способствует максимальной работоспособности. Я даю себе клятву, что нынче рано лягу спать. Посыпаю хлопьями чили аппетитные, восхитительно ароматные зити и начинаю есть. И тут вспоминаю случай, когда впервые попробовала стряпню Анжелы.
Примерно через месяц после того, как мы с Марко съехались, он слег с сильным гриппом. Я побежала в магазин за соком и противопростудным найквилом, а вернувшись домой, обнаружила, что мою кухню оккупировала Анжела.
Домашний куриный суп с лапшой – даже лапша была собственного приготовления – кипел на плите, на столешнице красовалась пухлая буханка хлеба. Анжела натирала свежий имбирь для какого-то эликсира, который, клялась она, избавит Марко от гриппа за два дня.
Я была раздражена. Это все мое.
Анжела будто не замечала моего настроения. Негодующие взгляды и колкие комментарии отскакивали от нее, словно от тефлона. После ее ухода на кухне царил идеальный порядок, я же принципиально отказалась от приготовленного ею супа и хлеба.
Через несколько дней после выздоровления Марко я заболела, подхватив от него грипп, как эстафетную палочку. Марко ушел на работу, оставив бутылку апельсинового сока, коробку с салфетками и таблетки на прикроватной тумбочке.
Я проснулась тем утром от того, что кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Когда стало ясно, что звонящий не уйдет, я накинула халат и спустилась.
На пороге стояла Анжела с хозяйственными сумками в руках. «Ужасно выглядишь», – сказала она мне.
Анжела ушла спустя несколько часов. Закончив хлопотать на кухне, она намазала маслом теплый хрустящий кусок свежеиспеченного хлеба, подогрела чашку чесночного супа и принесла мне все это на подносе вместе с волшебным эликсиром.
Она вела себя так, словно я принадлежу ей, – нравится мне это или нет. Я не сразу привыкла к подобному обращению, но в конце концов мне это понравилось. Даже очень.
Я положила вилку и потянулась к телефону. Если я проигнорирую сообщение Марко, я потеряю не только его, но и Анжелу.
Отвечать Марко – не самое сложное из того, что я делала в своей жизни. Даже не самое сложное из того, чем я занималась сегодня.
Я печатаю:
С удовольствием встречусь с Энни. Как насчет будущей недели?
По пути к Баркли раздается звонок. Это Чарльз. Он настолько хорошо меня знает, что сразу после моего приветствия ему становится ясно: что-то неладно.
Чарльз – единственный в мире человек, которому я целиком доверяю. Поэтому я рассказываю ему все: и как я встретилась с детективом Гарсией, и как та намеренно оставила меня на несколько минут, чтобы я сфотографировала дело матери.
