Вечер торжественного обеда по поводу приема в полк был, думаю, самым счастливым в моей жизни. Вот я пишу это и понимаю, что тебе, Манджу, это, наверное, кажется странным. Но суть в том, что это правда – не забывай, что на следующие пятнадцать-двадцать лет полк станет моим домом, а может и дольше, если с карьерой сложится и меня не переведут в штабные (Боже упаси!).
Что меня по-настоящему вдохновляет, так это мой батальон. Ты можешь удивиться, гражданские ведь думают, что для армейских самое главное – это их полк. Но на самом деле в индийской армии полк – это всего лишь набор символов: цвета, флаги и прочее. Мы, разумеется, гордимся своим полком, но это не боевая единица, и чуть ли не единственный случай, когда все батальоны полка собираются вместе, это официальный парад, который случается раз в сто лет.
А все остальное время ты живешь и служишь в своем батальоне, и вот это по-настоящему важно – твоя жизнь может превратиться в ад, если попадешь в неподходящую компанию. Но мне в очередной раз чертовски повезло, Харди потянул за пару ниточек своих “фоджи”[97] и устроил так, чтоб мы оказались в одном батальоне – Первом. Официально мы называемся 1/1 Джатской легкой пехоты, но все зовут нас просто 1/1 Джатский, хотя все равно время от времени попадается какой-нибудь древний полковник Уолрас, который по-прежнему пользуется старым названием – “Королевский”. Дело в том, что батальон так доблестно сражался в Маратхских войнах[98], что когда лорд Лейк[99] добрался до метрополии, он наградил нас особым титулом: Королевский батальон.
Вчера мы с Харди разглядывали список боевых наград батальона, и клянусь, Манджу, он был длиной с мою руку. Во время мятежа наши отряды сохранили верность Империи – одна из наших рот была в составе колонны, которая захватила старого императора, Бахадур Шаха Зафара[100], в его тайном убежище у гробницы Хумаюн. Я узнал кое-что, держу пари, это заинтересует Дину и Нила, – наш Королевский находился в Бирме во время наступления генерала Прендергаста на Мандалай и сражался так геройски, что стал известен как “батальон правой руки генерала”.
По правде говоря, Манджу, от одних мыслей об этом голова кругом. Ты бы видела список наших медалей: Крест Виктории за Сомму; два Военных Креста за подавление арабского восстания в Месопотамии в 18-м; полдюжины орденов за выдающиеся заслуги и орденов Британской империи еще за Боксерское восстание в Китае. Иногда, проснувшись утром, я все еще поверить не могу, что теперь тоже отношусь к этим славным парням. Мысль о том, что у тебя есть все, чтобы соответствовать своему батальону, заставляет гордиться, но в то же время оставаться скромным. А вот чем я горжусь всерьез, так это тем, что мы с Харди будем первыми индийскими офицерами в 1/1 Джатском, это кажется такой огромной ответственностью – как будто мы представляем всю страну!
В довершение ко всему у нас абсолютно мировой командир – подполковник Бакленд, которого все зовут Баки. С виду и не скажешь, что он солдат, больше похож на профессора. Пару раз он приходил читать лекции в академии, он такой молодчина, умудрился даже лекции по военной истории сделать интересными. А еще он гений военных операций, и парни его обожают. Он служит в 1/1 Джатском с тех пор, как нас назвали Королевским батальоном, и думаю, на базе не найдется человека, которого он не знал бы по имени. И не только по имени – он знает, кто из какой деревни, на чьей дочери женат и сколько приданого заплатили. Я, разумеется, совсем новичок, и вряд ли он осведомлен о моем существовании вообще.
Сегодня в Питомнике званый ужин, так что мне пора бежать. Мой новый денщик наглаживает пояс и, судя по взглядам, которые он на меня бросает, пора переодеваться в вечерний костюм. Его зовут Кишан Сингх, он появился у меня несколько недель назад. Худощавый, серьезный на вид парень, сначала я думал, не справится, но он оказался весьма недурен. Помнишь книжку, которую прислала мне тетушка Ума, – рассказы О’Генри? Не поверишь, я как-то забыл ее на кровати, вхожу вечером и вижу, а он сунул туда свой нос. И физиономия такая озадаченная, как у медведя перед радиоприемником. Он перепугался до полусмерти, когда я застукал его с книгой, – застыл как статуя. Ну, я рассказал ему историю о потерянном ожерелье. Видела бы ты, как он стоял там, будто перед военным трибуналом, уставясь в стену, а я перелистывал страницы, переводя на хиндустани. В конце я рявкнул на него своим лучшим командным голосом: “Кишан Сингх! Что ты думаешь об этой кахани?”[101]
А он и говорит: “Сахиб, это очень печальная история…” Клянусь, у него слезы на глаза навернулись. Они такие сентиментальные, эти фоджи, несмотря на лихие усы и налитые кровью глаза. Правду говорят англичане: в глубине души они совсем неиспорчены, они соль земли, на их верность можно положиться. Именно такие люди нужны рядом в трудный момент.
