Внимание, которое она привлекала к себе, с ранних лет заставляло Манджу стесняться своей внешности. Она росла, вполне сознавая, сколь сильное впечатление производит на людей. Арджун в этом отношении был полной противоположностью: легкомысленный до неряшливости, он обожал слоняться по дому в вытертой до дыр жилетке и лоунджи, небрежно завязанной на талии.
Арджун был из тех мальчиков, на которых учителя вечно жалуются, что учатся они куда хуже, чем могут. Все знали, что у Арджуна прекрасные способности, вот только интересы его ограничивались лишь чтением романов да разглядыванием девушек. За столом, когда все уже закончили с едой, он вечно тянул время, лениво обсасывая рыбные косточки и слизывая с пальцев пропитанные далом рисинки. Став старше, Арджун превратился в головную боль для семьи. Глядя на него, люди привычно приговаривали: “Что же выйдет из этого мальчика?”
И вот однажды в жаркий апрельский день послеполуденное оцепенение “Ланкасуки” было нарушено дикими воплями Арджуна. Все ринулись на балкон – посмотреть, что происходит во дворе.
– Арджун, что это ты вытворяешь? – возмутилась мать.
– Меня приняли! Меня приняли! – Арджун, как обычно в замызганной жилетке и драной лоунджи, отплясывал в центре двора, размахивая каким-то листком.
– Куда приняли?
– В Военную академию в Дехрадуне![95]
– Идиот, о чем ты толкуешь?
– Правда! – Арджун вихрем взлетел по лестнице, щеки его пылали, волосы падали на лицо. – Я курсант!
– Но как такое могло случиться? Откуда они о тебе узнали?
– Я записался на экзамены, мам. Пошел вместе с… – Он назвал имя школьного приятеля. – Я тебе не говорил, потому что думал, что меня не примут.
– Но это невозможно.
– Посмотри сама.
Родные передавали письмо из рук в руки, восторгаясь тонкой плотной бумагой и тисненой эмблемой в правом верхнем углу. Объяви мальчик, что у него отросли крылья и хвост, и то домашние удивились бы меньше. В Калькутте того времени поступление в армию было делом неслыханным. На протяжении многих поколений штат Британской индийской армии регулировался расовой политикой, исключавшей службу для большинства мужчин в стране, в том числе для выходцев из Бенгалии. До недавнего времени индийцы не могли поступить в армию в качестве офицеров. Индийская Военная академия была основана лишь пять лет назад, и то, что поступить туда можно было, пройдя через вступительные экзамены, по сути, осталось по большей части незамеченным.
– Как ты умудрился, Арджун? И ни слова нам не сказал?
– Говорю же, я и не думал, что сдам экзамен. И потом, все вокруг только и твердят, что я ни на что не годен, вот я и решил – ну ладно, посмотрим.
– Подождем, пока отец вернется домой.
Но отца новость отнюдь не огорчила, напротив, он был так рад, что немедленно организовал благодарное паломничество в храм Калигхат[96].
– Теперь мальчик пристроен, и нам больше не о чем волноваться. – На лице отца отчетливо читалось облегчение. – Это же готовая карьера, и неважно, хорошо он будет служить или нет, его все равно станут двигать вверх по карьерной лестнице. И в конце ждет отличная пенсия. Сначала в академии, а потом и дальше, о нем позаботятся до конца его дней.
– Но он же совсем мальчик, а что, если его ранят? Или того хуже?
– Чепуха. Шансы ничтожно малы. Это такая же работа, как и любая другая. Кроме того, подумай о статусе, о престиже…
Но еще бо´льшим сюрпризом стала реакция Умы. После визита к Махатме Ганди в его ашрам в Вардхе ее политические воззрения изменились. Она примкнула к партии Конгресс и начала работать с женским ее крылом. Арджун не сомневался, что тетушка примется отговаривать его. Но вместо этого Ума сказала:
– Махатма считает, что страна только выиграет от присутствия в армии совестливых людей. Индии нужны солдаты, которые не станут слепо подчиняться своим командирам…
А вот карьера Манджу пошла по совсем иному пути. Когда ей исполнился двадцать один год, на нее обратил внимание выдающийся кинодеятель – режиссер, племянница которого училась в колледже вместе с Манджу. Этот влиятельный человек искал актрису на главную роль. Новость о пробах у него вызвала ажиотаж по всей Калькутте.
Манджу, сама того не ведая, попала в поле его зрения уже какое-то время назад, но поняла это, лишь когда ей вручили приглашение на кинопробы. Первым инстинктивным побуждением было отказаться: она вполне отдавала себе отчет в своей чрезмерной застенчивости и считала, что актерское ремесло никак не для нее. Но, вернувшись в тот день домой, она осознала, что отказаться от приглашения не так уж и легко. Манджу одолевали сомнения.
Прежде они с Арджуном устроились бы на широком подоконнике и поговорили. Манджу никогда не приходилось принимать решения в одиночку, рядом всегда был Арджун, с которым можно посоветоваться. Но сейчас Арджун далеко, за сотни миль, в Северной Индии, в штабе своего батальона в Сахаранпуре.