И без того огорченная столь неблагоприятным началом, Манджу растерялась еще больше, когда добралась до студии. Она ожидала чего-то роскошного – вроде “Гранд-Отеля” или “Метро-Синема”, хотя бы чего-то вроде ресторанов на Парк-стрит, с яркими огнями и красными навесами, а вместо этого здание, больше похожее на склад или завод, большой сарай с жестяной крышей. Внутри суетились плотники и
Чокидар проводил ее в гримерку – маленькую лачугу без окон, с деревянными стенами из распиленных чайных ящиков. Внутри, лениво развалившись на шезлонгах, болтали две девицы, они жевали паан, а их прозрачные сари отражались в ярко освещенных зеркалах позади. Прищурившись, они разглядывали Манджу, челюсти их двигались на удивление синхронно.
– Чего это она вырядилась, как медсестричка? – пробормотала одна.
– Может, думает, пришла в больницу.
Девицы загоготали, а потом в руки Манджу сунули сари – отрез темно-лилового шифона с ярко-розовой каймой:
– Валяй, переодевайся.
– Почему в это? – запротестовала было Манджу.
– Подходит тебе по цвету, – уклончиво ответила одна из девиц. – Надевай.
Манджу огляделась, ища место, где переодеться. Ничего.
– Чего ждешь? Поторопись. У режиссера сегодня важный гость. Он не может ждать.
За всю свою взрослую жизнь Манджу ни разу ни перед кем не раздевалась, даже перед матерью. Когда до нее дошло, что ей предстоит обнажиться под оценивающим взглядом этих двух особ – любительниц паана, ноги у нее подкосились. Мужество, которое завело ее так далеко, стремительно таяло.
– Давай же, – поторопила девица. – Режиссер привел бизнесмена, который собирается вложить деньги в фильм. Он ждать не будет. Сегодня все должно быть чин по чину.
Одна из них выхватила сари из рук Манджу и чуть ли не силой принялась ее переодевать. Послышался звук подъезжающего автомобиля. А следом – голоса.
– Гость прибыл, – крикнул кто-то из-за дверей. – Быстрее, быстрее, режиссеру она понадобится с минуты на минуту.
Девицы кинулись к двери – глянуть на гостя.
– Какой важный, с бородой и вообще…
– А на костюм посмотри – вырядился-то как…
Девушки, хихикая, вернулись, толкнули Манджу в кресло.
– С первого взгляда видно, какой богатей…
– Эх, вот бы он на мне женился…
– На тебе? Почему не на мне?
Манджу уставилась в зеркало в недоуменном оцепенении. Лица девиц казались чудовищно огромными, ухмыляющиеся губы – карикатурно-гигантскими. Острый ноготь поскреб пробор в ее волосах.
– Что вы делаете? – протестующе воскликнула она.
– Вошек ищу.
– Вошек? – возмутилась Манджу. – Нет у меня никаких вошек!
– У прошлой были. И не только на голове.
Последовал новый взрыв смеха.
– А вам откуда знать? – решила не сдаваться Манджу.
– Сари шевелилось после того, как она его надевала.
– Сари! – Манджу с визгом выскочила из кресла, вцепилась в сари, которое ей выдали, пытаясь сорвать его с себя.
Девицы сползли на пол от смеха.
– Да шутка это, – выдавила одна, чуть не захлебываясь от хохота. – Это другое сари.
Манджу разрыдалась.
– Я хочу домой. Прошу, отпустите меня. Не отправляйте меня к нему.
– Все, кто приходят, так говорят. А потом остаются навсегда.
Они подхватили Манджу под руки и вывели на ярко освещенную сцену студии. Манджу пребывала в полном смятении, нервы ее были на пределе. Чтобы не расплакаться, она не отрывала взгляда от пола, накинув на голову сари. Вскоре в поле зрения появилась пара начищенных черных туфель. Она услышала, как ее представили режиссеру. Сложив ладони, она, не поднимая глаз, пролепетала
– А это мой добрый друг, – пропел режиссер. – Господин Нииладхри Раха из Рангуна.
Манджу подняла глаза. Не услышь она имени, ни за что бы его не узнала. С Нилом и Дину она встречалась много лет назад. Они приезжали в гости вместе со своей матерью, останавливались у них, внизу, на половине тетушки Умы. Но сейчас он совсем другой, с аккуратно подстриженной черной бородкой, в дорогом костюме.
– Нил?
Он уставился на нее, разинув рот в немом восклицании. И вовсе не потому, что он узнал ее, – причина, по которой Нил утратил способность говорить, заключалась в том, что Манджу была самой прекрасной женщиной, какую он когда-либо видел.
– Нил? – повторила Манджу. – Ты меня не помнишь? Я Манджу, племянница Умы Дей.
Он медленно кивнул, не веря, как будто забыл собственное имя.
Она бросилась к нему, обняла.
– Ох, Нил, – всхлипывала она в дорогой пиджак. – Отвези меня домой.
Когда Манджу вернулась в гримерку за своей одеждой, ее ждал совершенно иной прием. Раскрашенные девицы теперь едва не пресмыкались перед ней.
– Так вы с ним знакомы?
– Но почему же вы нам не сказали?
Манджу не стала тратить время на объяснения. Она быстро переоделась и поспешила к дверям. Нил ждал у выхода, около пассажирской дверцы нового “деляж дропхед” 1938 года выпуска. Он любезно открыл перед ней дверцу и помог сесть. В салоне пахло новой кожей, сверкали хромированные детали.
– Какой красивый автомобиль. Это твой?